После завтрака заказал себе еще кофе и ожидая пока напиток остынет начал уже раздумывать, как бы «невзначай» познакомиться с соседями, которые выкупили сразу два княжеских люкс-вагона. Вопрос, впрочем, решился сам собой — в вагон ресторан только что зашел довольно странный человек. Очень странный — сразу напрягся Никлас, особенно когда понял, что идет этот человек именно к нему.

Незнакомец был в черном классическом костюме, белоснежной рубашке и тонком красном галстуке. Высокий, широкоплечий. Полностью лысый и блестящий череп — буквально отражающий свет настенных канделябров. Лицо непроницаемо, лишено каких-бы то ни было эмоций; тяжелые надбровные дуги, глубоко посаженные глаза, массивный подбородок. Взгляд холодных глаз уперся в Никласа, причем смотрел лысый безо всякого выражения.

Внешне оставаясь расслабленным, внутренне Никлас напрягся — от незнакомца исходила странная «неживая» аура, Никлас такого ощущения не испытывал никогда раньше. Он опасался этого человека (а человека ли?) и жалея, что оставил вальтер в купе (очень умный поступок), приготовился в случае чего плеснуть лысому в лицо кофе и уже рассчитывал, как будет лучше воткнуть вилку в глаз.

— Доброе утро, Николай Александрович, — с полупоклоном произнес странный незнакомец. — Герр Бертольд фон Хоффман передает вам наилучшие пожелания и со всем сопутствующим уважением приглашает вас сегодня на обед. Приходите в княжеский вагон-клуб после полудня и до полуночи в любое время.

У странного мужчины был ярко выраженный немецкий акцент. А вот голос звучал совершенно бесцветно, как будто машина разговаривает. Не дожидаясь ответа, лысый отошел от стола и двинулся дальше по вагону ресторану.

— Доброе утро. Герр Бертольд фон Хоффман приглашает вас сегодня на обед в княжеском вагоне-клубе после полудня, — услышал Никлас, как он обращается к сидящей через несколько столиков компании.

Похоже, зовут некоторых пассажиров из вагонов первого класса, правда форма обращения к этим двум господам в гражданских костюмах отличается от формы приглашения Никласа — отстраненно отметил он. Отстраненно, потому что более всего его сейчас занимала сама фигура лысого посыльного от фон Хоффмана.

Никлас смотрел на него и испытывал очень и очень странное чувство, сложное к описанию — как будто взгляд этого человека видит, но при этом нет ощущения того что замечает; фокусироваться на фигуре лысого приходится с некоторой долей усилия. Пусть и не обладая настоящим ведьминским чутьем, которым славились ворожеи, Никлас уже давно понял, что ощущает слабую ауру других людей. Настолько слабо, впрочем, что почти и не обращал на это внимание. Но не в этом конкретном случае — сейчас от дворецкого он не ощущал вообще ничего, и именно столь ярко-выраженная пустота привлекала внимание.