Их уже ждали. Ординарец в приемной гостеприимно открыл дверь в тамбур. Чебриков лишь кивнул ему и прошел через отлично знакомый проем в святая святых. В кабинете на первый взгляд мало что изменилось.

— Виктор Михайлович, какими судьбами? Чай?

— Позже, Владимир Александрович. Разговор есть серьезный.

Двери захлопнулись, и чекисты остались одни в приемной. Ординарец на всякий случай заказал чай. О чем говорили или спорили Председатели, никто уже никогда не узнает. Прослушка там была категорически запрещена. Сначала послышался глуховато слышный из-за тамбура резкий звук. Полковник насторожился. И тут раздался второй, так похожий на треск, что смахивал…

— Твою мать!

Чекист споро выхватил из наплечной кобуры табельный Макаров и рванул в кабинет. Влетевший за ним ординарец ошеломленно остановился на пороге и тут же опрометью бросился обратно. Когда крепко задумавшийся полковник вернулся в приемную, тот блевал в корзину для бумаг.

— Сопли подотри! У нас чрезвычайная ситуация. Действуем по обстановке.

Кому звонить вопроса не возникало. Чекист набрал внутренний номер и дождался ответа.

— Гений Евгеньевич, это Савельев. У нас ЧП. Бывший председатель убил нового, и сам застрелился. Да, Чебриков пришел зачем-то на прием. Вчера вечером он посетил Лукьянова.

Внимательно выслушав ответ, полковник задумчиво положил трубку, затем снова прошел в кабинет. Крючков так и остался сидеть в кресле. Выстрел пришелся прямо ему в лоб. Не дрогнула рука у бывшего чекиста. Так что хоронить придется в закрытом гробу. Себе Чебриков выстрелил в сердце, решил не уродовать голову.

«О чем же они спорили?»

Но размышлять было некогда, уже послышались голоса, и в кабинет Председателя начали взглядывать люди. Картина смертоубийства в высших эшелонах власти завораживала всех, поэтому в тамбуре образовалась небольшая очередь.

Темноволосый мужчина южного типажа резко скомандовал:

— Давайте назад! Сначала нужно поработать экспертам. Натопчите тут!

Вперед протиснулся помощник Председателя.

— Я пока опечатаю сейф.

Соловьев кивнул и вышел. Тут уже без него разберутся. Он перехватил спешащего первого заместителя Агеева в коридоре.

— Звонить военным?

Гений Евгеньевич был бледен. Сложнее всего представить именно в такой момент подобную ситуацию. Репутация конторы под угрозой. И сколько тайн с собой унесли оба председателя, уже не узнает никто. Только зачем было поступать непременно сейчас?

— Свяжитесь сначала с Грушко. Потом решите.

Полковник хмыкнул. И в самом деле, не Бобкову же звонить? Куратора идеологического отдела не жаловали, подозревая его прямое участие во всей этой хрени, что творилось вокруг. Иногда создавалось такое впечатление, что существовал не один Комитет, а сразу несколько спецслужб. Видимо, давно было пора разукрупнить его, как принято в других странах. Обломки НКВД устарели.