Я измерила коридор шагами в обе стороны несколько раз. Перечитала смс от Романова, пыталась листать учебник по искусствоведению, и всё равно злилась на Кэтти, из-за которой моя встреча с Алексом откладывалась.

Надеюсь, этот «улёт», не рассказ о новогодних приключениях. Иначе я ударю подругу.

Наконец, дверь аудитории скрипнула, и Кэйт, вполне довольная, вышла.

— Ну как? — поинтересовалась участливо.

— Стипендию не потеряю, — ответила довольная Кэтти. — Слушай, это просто жесть!

Катя схватила меня за руку и потащила к выходу.

— Ты ведь Игоревна? — спросила подруга, буквально выталкивая меня на улицу.

— Да, — пробормотала растеряно, совершенно не понимая, что вообще происходит.

— Слушай, — Катя дотащила меня до ближайшей скамейки и усадила, несмотря на толстый слой снега. Сама рухнула рядом. — Я же тебе рассказывала, что познакомилась с одним состоятельным парнем?

Я кивнула, но подруга не обратила на это внимания.

— С ним я и провела все каникулы. Маша, это было круто! Он такой внимательный, щедрый, страстный…

— Так, стоп, — перебила Катю, — если ты хочешь рассказать мне про свой первый опыт, то давай позже, я спешу.

Я уже начала подниматься на ноги, но Кэйт дёрнула меня за руку.

— Мэрик, ну зачем тогда я бы стала спрашивать про твоего папу?

Тоже верно. Я села обратно на скамейку и стала постукивать ногой по дорожке в нетерпении.

Уже смеркалось. Время давно перевалило за четыре часа, и я уже должна быть у Алекса. И там я и хочу быть. А не мёрзнуть на скамейке у кампуса, выслушивая рассказы подруги.

— Короче. Новый год я провела с Хассе. Утром тридцать первого мы завтракали в одном ресторане. Очень, кстати, крутое место! Я даже не знала о нём. Там такие люди бывают! А жратва — закачаешься! Я заказала…

— Кать! — перебила подругу, которую явно занесло не туда.

— Да, прости, — Кэйт тараторила так, словно соревновалась в скорочтении. Но мне всё равно хотелось её поторопить. — В общем. Ему позвонили. Он такой: «Привет, Романов! Сколько зим сколько лет». И тут я уши навострила. Конечно, всё равно не услышала, о чём говорил Романов, поняла только, что это Алекс, и он просил Хассе об услуге. Мой-то — политик… Не знаю, откуда они знакомы, наверное через папашу романовского.

Я напряглась. Катин рассказ касается Алекса. И моего отца. Что происходит?

— Короче, мой говорит: «Да, если его дочка совершеннолетняя, имеют право». Алекс там чего-то бла-бла-бла. И мой говорит: «Не вопрос. Решу. Как, говоришь, зовут?» И мне говорит, запиши — Игорь Суржевский. Прикинь, Мэрик! Я вообще ничего не поняла. А ты?