— Нет, Романов! Меня это бесит! — я начала активно жестикулировать, периодически тыкая указательным пальцем в крепкую грудь Александра. — А если я начну разъезжать на такси к тебе домой и обратно, это будет конец… Я хотела просто учиться, получить диплом. А ты всё испортил! Поэтому не надо говорить, что мне делать! И никогда, слышишь, никогда не трогай меня руками! Я вообще не уверена, что ты их мыл после… после…
Я немного смутилась, не зная, как назвать его ночные приключения с двумя подружками, повернулась к парню спиной и не спеша побрела в сторону остановки, придерживая больную руку.
Вечером мне в общежитие передали годовой абонемент на автобус.
До конца осени я видела Романова только тогда, когда он открывал мне дверь своего дома по субботам. Пару раз я пришла и в воскресенье, чтобы прибрать после его вечеринки.
Девушек в доме Алекса больше не встречала, а сам он закрывался в спальне, стоило лишь мне переступить порог его коттеджа.
С одной стороны, это радовало — не было никакого желания соревноваться с ним в остротах. С другой стороны, настораживало. Зачем я ему сдалась, если мы даже не разговариваем? Ну не убираться же, честное слово! Неужели Александр Романов не может нанять себе уборщицу? И, откровенно говоря, у меня были подозрения, что такая имелась… За неделю пыли должно было скапливаться гораздо больше, чем вытирала я по субботам. Возможно, Алекс сам протирает…
Подумав об этом, усмехнулась.
Вообще, Александр вёл себя очень странно. Он не подходил ко мне, не нюхал, не шептал своим дико-сексуальным голосом «киса»… У меня только от одного воспоминания начинали потеть ладони.
Это ведь хорошо, что он запирается в спальне? Разве нет? Разве я не хотела, чтобы он перестал меня замечать? Но почему тогда не отпустит? Не отменит спор…
Об этом я думала, пока отмывала небольшое пятно с половой кафельной плитки в ванной комнате.
— Мечты сбываются, — позади послышался полушёпот Романова. — Жаль только, что не голая.
Я испугалась, резко вскочила с колен на ноги и стукнулась головой о незакрытую дверцу шкафчика.
Положила руку на затылок и стала поглаживать, пытаясь унять боль.
А Романов оттолкнулся плечом от дверного косяка и вошёл в ванную.
Пятиться мне было некуда — в поясницу упиралась столешница. А он, не отводя своего гипнотизирующего взгляда от моего лица, медленно шёл ко мне.
Это было так неожиданно, что я не смогла вымолвить ни слова.
А когда он подошёл вплотную, запустил руку в мои волосы, распуская стянутые в хвост локоны по плечам, и уверенными движениями начал массировать ушибленное место, я с шумом выдохнула, едва сдерживая стоны удовольствия.