— Думаешь, не наврал? — поинтересовался Андрей, когда мы забрались в «буханку».
— Так-то всё сходится, — пожал я плечами. — Разберёмся.
22|12|1992
день
Разбираться во всём я предоставил дядьке, а сам лишний раз злить преподавателей в преддверии сессии не стал и отправился в институт. Мне и без того предстояло немало потрудиться, чтобы все накопившиеся долги закрыть, новые плодить точно не стоило. Вот именно хвосты я преимущественно и подчищал, да ещё получил от Вити Медникова четыре кассеты с компьютерными играми; пятая ушла на оплату оказанной услуги.
Из института я поехал прямиком в хозблок, даже домой не заглянул. Вагончик-бытовка уже привычно встретил музыкой, и вновь колонки исторгали из себя творчество отечественной эстрады.
Бухгалтер! [8]
А вот оформление вагончика в очередной раз претерпело изменения, на нём добавились выведенные через трафарет надписи:
«Железные двери. Решётки»
Вчера Андрей об этом и словом не обмолвился, а поди ж ты — запустили производство. И хоть я порадовался за товарища, но одновременно неприятно царапнула мысль, как бы ему в самом скором времени не пришлось подыскивать под цех новое помещение.
Усилием воли я выкинул из головы дурное предчувствие и двинулся к вагончику, а из него навстречу вышел Саня-Татарин.
— Привет! — Я пожал протянутую руку и подёргал паренька за рукав. — А ты чего так легко одет?
Куцая болоньевая куртка на рыбьем меху от мороза нисколько не защищала, а Санёк, в отличие от своего приятеля, в вагончик заходил лишь с очередным клиентом, всё остальное время с картонкой-объявлением на груди выхаживал у жилых домов на другой стороне улицы, зазывал покупателей и предлагал сдать ваучеры.
Татарин смутился, полез за сигаретами.
— Да нормально!
— Простынешь!
Санёк помотал головой.
— Не простыну, привык. Да и нет ничего теплее.
— Слушай, возьми пуховик у Воробья в счёт зарплаты. Я с ним поговорю.
— Не, Енот, не надо, — шмыгнул Татарин носом. — Бате второй месяц на работе не платят, а у мамки семь штук оклад. Я работать начал, так хоть с едой проще стало. Себе только на пиво-сигареты оставляю.
Я задумался, потом сказал:
— Зайди вечером, старую «аляску» отдам. Всё равно носить её уже не буду.
— Ништяк! Заскочу после работы!
Санёк потопал на свою позицию, я зашёл внутрь. Недавний ажиотаж уже спал, но и компьютер, и приставка оказались заняты. Хватало и обычных посетителей: две девчонки выспрашивали у Насти что-то о зимних колготках, пузатый мужик примерял пуховик. Молодой человек с девушкой рассматривали аудиозаписи, долговязый парень листал книгу.