Волновался напрасно. Юра, такое впечатление, в секции чувствовал себя как дома, поскольку пробыл он в спорткомплексе никак не дольше пятнадцати минут, а выйдя, протянул листок в клетку с ровными строчками имён. ФИО, дата рождения, адрес. Мелькнула неуютная мыслишка, что Поляк вполне мог выписать первые попавшиеся имена, но сразу выкинул её из головы. Не первый день его знаю.
Согласно записям, Немцову удалось сбить с панталыку двенадцать человек, и я сунул Юре десятку из общака, после пошарил по карманам и набрал ещё семьсот рублей. Отдал их со словами:
— Остальное завтра занесу.
— Забей! — отмахнулся Юра, пряча деньги. — Ты домой сейчас?
— Не, по делам мотанусь.
— Бывай!
Мы распрощались, и я потопал в хозблок, где надолго не задержался, только вручил список дядьке и сразу поспешил к Зинчуку. Пацаны пили водку и смотрели «Крёстного отца». Хоть виду они старались не показывать, но настроение у всех было откровенно подавленным. Разве что Евген уже успел крепенько поддать и оттого пребывал в боевом расположении духа.
— Штрафную! — вручил он мне рюмку с водкой, и я отказываться не стал, выпил.
— Ну что? — спросил тогда Андрей Фролов.
— Порядок! — махнул я рукой. — Мужики сами на стрелку поедут. Меня с собой возьмут и всё.
Костя Чиж удивлённо захлопал глазами.
— Мужики? Какие мужики?
Я вздохнул и пустился в объяснения:
— Немец деньги с киоска и Лемешева тянуть хотел, так? А мы за охрану платим ЧОП «Корвет». Вот они всё и разрулят.
— А пупок не развяжется? — усомнился Костя.
— С тремя двустволками? Не, не развяжется, — заявил я со всей уверенностью. — Только придётся ещё в военкомат деньги занести, чтобы бригаду Немца в армию загребли. Они там все от призыва бегают.
Идею одобрили единогласно, ещё выпили, и я стребовал у Зинчука тарелку борща. Дальше продолжил пить водку — пиво, как обычно и случается, разошлось совершенно незаметно. Один кружку налил, другой стаканчик — и нет его. Но и нормально.
Кончился «Крёстный отец», включили «Однажды в Америке».
Жизненное кино.
12|12|1992
день-вечер
В субботу бежал лыжный кросс. Как назло, ночью похолодало до минус семнадцати, но деваться было некуда — иначе зачёта по физкультуре было не видать как своих ушей. А вот Витя Медников, у которого прогулов накопилось ничуть не меньше моего, сумел выкрутиться и на сей раз: притащил брикеты лыжной мази, выбрал из них подходящие по температуре и перед стартом обработал лыжи тех, кто такой изворотливостью похвастаться не мог. Мои, например, а ещё — Олины.
Провозился он с нашей симпатичной одногруппницей куда дольше, чем с остальными, вот я и не удержался от шпильки.