— Ты иди. Я за этим пригляжу.

Это было разумно. Не факт, что Зенцова меня по единственной встрече запомнила, но всё равно проще успокоить будет. Как только её зовут? Чёрт, не помню!

— Ключи какие?

Я начал демонстрировать хозяину одну связку за другой, принял во внимание его утвердительное мычание и поспешил во двор. Лицо под лыжной шапочкой вспотело и жутко чесалось, но снимать её не стал. Сразу подошёл к гаражу, отпер дверь и переступил через порог, а там словно удар под дых получил, даже ноги подкосились и дышать нечем стало.

Вывалился на улицу сдёрнул шапку, стянул перчатки и принялся растирать щёки пригоршней снега. Тогда отпустило.

— Эй! Выпустите меня! — послышался сорванный женский голос, но я толчком захлопнул дверь, вновь спрятал лицо под маской и, на ходу натягивая перчатки, забежал в дом.

В гараже стояла вовсе не «копейка». В гараже стояли жёлтые «жигули» четвёртой модели. Жёлтая «жучка» в кузове универсал!

Сука!

Именно на этом автомобиле передвигались отморозки, наехавшие на цыган и расстрелявшие бригаду Петровича. Мы связались не с доморощенными рэкетирами, мы сцепились с матёрой бандой!

Вспомнились рассказы пацанов, как куражились эти твари над малолетней проституткой, и молотком по темечку шибанула мысль, что к ним в руки едва не угодила Зинка…

Рубец на виске задёргался в болезненной пульсации: Зинка! Зинка! Зинка!

Следом накатила дурнота и пришло жгучее желание убить всех причастных к этому делу. Вообще всех!

Но совладал с истерикой, взял себя в руки. И даже так стало предельно ясно: дело уже не в выкупе, теперь либо мы их, либо они нас.

Убить — нет, не выход. Слишком велик риск осложнений. Но вот сдать ментам…

Я растянул губы в механической улыбке.

О, да! Козлов мне по гроб жизни обязан будет! Надо только правильно разыграть выпавшие карты.

Вернувшись в комнату, я взялся за один из подлокотников кресла и скомандовал Андрею:

— Потащили!

Тот захлопал глазами и спросил:

— Насвистел, что ли?

— Да нет, там она. Давай короче!

Испытывать моё терпение Фролов не стал, и мы перенесли кресло с мужичком к столу. Я взял утюг и убедился, что длины шнура хватает, пусть и впритык.

Хозяин задёргался, забился, замычал, тогда я выдернул из его рта кляп и рявкнул:

— Помойку завали!

— Я же сам сказал! — заголосил мужик.

Пришлось двинуть его в живот, чтобы заткнулся.

— Сколько человек в банде? Говори, сука! — рявкнул я ему в ухо.

Мужичок вновь задёргался, но стоило только поднести к лицу раскалённый утюг, мигом вжался в спинку кресла и выдохнул:

— Четверо!

— Врёшь, сука!

— Без меня четверо, я не с ними!