— С моим адвокатом до обвинений не дойдёт!

Хозяин кабинета посмотрел с интересом, потом предупредил:

— Дяде можешь не звонить, только зря его впутаешь. Мы ведь организованной преступностью занимаемся.

Стало понятно, на кой чёрт Ибрагимов приплёл вымогательство. Если из РУВД меня ещё могли вытащить, то здесь у дядиных теневых партнёров руки коротки помочь. Но я упрямо повторил:

— Говорю же: адвокату позвонить надо. Он всё решит.

— И кто этот гений юриспруденции? — полюбопытствовал опер с плохо скрываемым интересом.

Закралось сомнение, стоит ли вскрывать свои отношения с Козловым, но выбора не оставалось, за решётку мне было нельзя. Только не сейчас!

— Позвоню и узнаете. Может, и о бригаде Демида что-нибудь смогу рассказать. Если разрешат.

Хозяин кабинета миг сверлил меня напряжённым взглядом, затем снял трубку с телефонного аппарата и потребовал:

— Диктуй!

Я указал на записную книжку, и молодой опер передал её мне, сам заглянул через плечо.

— Номер знакомый, — отметил он, когда я раскрыл книжицу на нужной странице.

— Разберёмся, — проворчал хозяин кабинета и поторопил меня. — Ну?

Я назвал шесть цифр, он шесть раз крутанул диск и какое-то время молча сидел с приложенной к уху трубкой. Затем поднялся из-за стола и передал мне, даже пододвинул аппарат, когда до упора натянулся витой провод.

— Алло! — спешно выдохнул я в микрофон.

— Да! — раздражённо отозвались в ответ. — Говорите!

— Мне Козлова.

Опасался не застать того на месте, но после недолгого шуршания в динамике послышалось:

— Слушаю.

— Это Полоскаев. Я в шестом отделении. Шьют вымогательство у Лемешева и какое-то левое убийство. Это Ибрагимов расстарался — у нас с ним конфликт был осенью, я рассказывал.

Всё это я выдал на одном дыхании, опасаясь, как бы опер не утопил рычажки телефонного аппарата, но тот и не подумал прервать наш разговор. А вот Козлов задумался. Надолго задумался, мелькнуло даже опасение, что так молча и повесит трубку. Но нет, всё я рассчитал правильно. Для оперов наживкой стало обещание поделиться информацией о бригаде Демидова, для Козлова упоминание фамилии перегонщика. Проигнорировать мой звонок он никак не мог, вот и попросил:

— Кто там главный, передай ему трубку.

Я так и поступил.

Хозяин кабинета секунд пять молча слушал, затем вернулся за стол, прижал трубку к уху плечом и указал на дверь. Молодой вывел меня в коридор и похлопал по подоконнику.

— Садись.

Подошёл слонявшийся по коридору Ибрагимов, но опер только покачал головой. Минут десять ничего не происходило, затем нас позвали обратно. Нас — это не только меня и молодого опера, но и Марата Маратовича.