Наблюдая за тем, как она хозяйничает у плиты, я вдруг поймал себя на мысли, насколько мне сейчас хорошо. Спокойно. В собственной квартире, вдвоем с ней. Без бандитов, генералов, многомиллионных сделок и бессонных ночей.
Когда мы доели и Катя потянулась, чтобы убрать со стола пустые тарелки, я перехватил ее запястье. Она удивленно обернулась. Я мягко потянул ее на себя, усаживая к себе на колени, и поцеловал. Сначала в этом поцелуе была только огромная, безграничная благодарность, но уже через секунду он стал долгим, горячим и по-настоящему увлеченным…
* * *
Я проснулся раньше будильника. И впервые за целую неделю открыл глаза не от тревоги, а просто потому, что отлично выспался.
Сквозь резные листья монстеры пробивалось яркое утреннее солнце. А с кухни доносились аппетитные запахи и характерное шкворчание. Я накинул спортивные штаны и заглянул на кухню.
Катя стояла у плиты в моей рубашке, с закатанными по локти рукавами. Волосы после душа были еще влажными и смешно топорщились на кончиках. Она торопилась — ей надо было в институт, а мне на работу.
— Доброе утро, — улыбнулась она, ловко переворачивая яичницу. — Отчитываюсь: орхидеи политы строго по графику. Ни один цветок не пострадал.
— Знаешь, — я подошел сзади, обнял ее за талию и уткнулся носом в пахнущую шампунем макушку, — ты — главная экзотика в этой квартире. И требуешь самого бережного и внимательного ухода.
— Не-не-не, поливать меня не надо, — хихикнула Катя, выключая конфорку.
Мы быстро позавтракали, спустились во двор и поймали такси. Доехали до ее института, коротко, но крепко поцеловались на прощание, и она убежала на занятия. А я назвал водителю другой адрес, откинулся на сиденье и поехал на работу. Пора было возвращаться в строй.
Ноги сами несли меня вперед, в груди словно гудел пламенный мотор, но до кабинета я добежать так и не смог — меня перехватили прямо в холле здания ДОСААФ. Причем избежать этого перехвата у меня бы при всем желании не получилось. Да и кто бы вообще смог незаметно проскользнуть мимо заслуженного снайпера Северного флота?
Инесса Павловна поджидала меня у вахты вместе со своим внуком Вовчиком. Было заметно невооруженным глазом, что парню крайне неуютно под строгим бабушкиным конвоем. Увидев меня, он обрадовался настолько искренне, что замахал рукой, будто пионер на первомайской демонстрации, узревший Политбюро в полном составе.
— Олег! Привет! Мы тут! — гаркнул он на весь холл.
Я приветственно махнул рукой в ответ и свернул к ним.
Вовчик тут же повернулся к бабушке и затряс пластиковым пакетом с потертым логотипом «Marlboro». Я вспомнил, что такие пакеты ценили, берегли, стирали и таскали до дыр.