— Да ты ей это раз сто повторил! И я повторил! И термоконтейнер ей в машину загрузили! — Степан встряхнул меня за плечи. — Ты думаешь, девчонка, которая везет двенадцать косарей баксов ради спасения человека, может про это забыть⁈
— Но…
— Всё. Никаких «но». Ты всё продумал до мелочей. Всё блестяще организовал. Сейчас — отдых. Едем домой и ждем Люду.
— А если она не приедет? — меня всё еще колотило. — Если их кинут?
— Вот если она к назначенному сроку задержится, — Степан говорил медленно, как с маленьким, ничего не соображающим ребенком, — тогда мы с тобой прыгаем в машину и сами на всех парах летим за ней в столицу.
— И деньги с собой берем… запасные! На лекарства!
— Да. И деньги с собой берем. Всё возьмем, — примирительно, успокаивающе кивнул он. — А сейчас — домой. Ждать.
Он буквально усадил меня на пассажирское сиденье и захлопнул за мной дверь.
Степан быстро и без лишних разговоров отвез меня домой. Точнее туда, где жили мама и сестры, ведь у меня теперь было как бы два дома. Когда мы затормозили у подъезда, он не стал глушить мотор.
— Иди. Выпей чаю, умойся. И постарайся хоть немного поспать, — сказал он, глядя на меня сочувственно, но твердо. — Звонить мне можешь в любое время дня и ночи, я всегда на связи, машина под парами. И, Олег… всё будет хорошо.
Я зашел в квартиру и не успел даже толком закрыть за собой входную дверь и щелкнуть замком, как в прихожей раздался топот, и на меня буквально налетели Маша с Дашей. Обе бледные, с покрасневшими от слез глазами. Из кухни следом за ними вышел Машин друг. Стас молча махнул мне рукой в знак приветствия.
— Ну что⁈ — с порога вцепилась в меня Маша.
— Мама где? Как она? — тут же перебила ее Даша.
Я тяжело выдохнул и поднял руки, успокаивая сестер.
— Девочки, тихо. Выдыхайте. С мамой всё хорошо. Сейчас она в ведомственной клинике «Тулачермета» под присмотром лучших врачей.
— Ты с ней говорил? — Маша схватила меня за рукав пиджака. — Как она себя чувствует? В сознании?
— К ней пока не пускают, — я аккуратно высвободил руку. — Там сейчас идут серьезные процедуры, подготавливают к лечению.
Маша тут же решительно развернулась к вешалке и потянулась за своей курткой.
— Стас, одевайся, — бросила она приятелю через плечо. — Мы едем в больницу.
— Стоп-стоп-стоп! — я шагнул вперед, преграждая ей путь. — Это лишнее. Вас туда на пушечный выстрел не подпустят. Тем более, пока она в реанимации…
— В реанимации⁈ — Маша замерла, выронив куртку. В ее расширившихся глазах появился ужас. — До сих пор в реанимации⁈
— Ну, это у них просто отделение так называется, — поспешил я сгладить углы, внутренне ругая себя за то, что ляпнул про реанимацию. У меня из головы разом вылетели все те зубодробительные медицинские термины, которыми сыпал хирург. — Короче, там стоит специальная импортная аппаратура, к которой ее сейчас подключают для очистки крови. В палату нельзя никому. Как только она придет в себя, нам сразу позвонят из регистратуры.