— Инесса Павловна, да вообще не о том речь! — я чуть не взвыл от того, что мы сейчас тратим время на эти интеллигентские расшаркивания. — Я… мне очень нужна ваша помощь.
В трубке повисла короткая пауза.
— В чем дело, Олег? — ее голос мгновенно изменился. Из него ушла чопорность, сменившись собранным, настороженным вниманием.
Я на секунду зажмурился, собирая разбегающиеся в панике мысли в кучу. Замглавбуха огромного металлургического комбината. В советское время — это не просто должность. Это небожитель. Человек, через которого шли все фонды, премии, путевки и распределения. Она знала всех, и все знали ее. Это был не просто шанс, это был счастливый лотерейный билет!
— У меня мама попала в больницу, — хрипло начал я. — Состояние критическое. Ей требуется экстренный перевод в вашу ведомственную клинику, в медсанчасть «Тулачермета». Врач сказал, там есть аппараты для очистки крови. Без них…
Я запнулся. Произнести это вслух оказалось физически тяжело, словно я сам подписывал приговор.
— Если мы ее туда не переведем, она не… не выживет, Инесса Павловна. Мне сказали, туда с улицы не кладут даже за большие деньги. Нужны связи. Помогите. Умоляю. Любые деньги, любые условия.
— Какие деньги, Олег? — в ее строгом голосе прозвучало искреннее непонимание, смешанное с легким укором. — Зачем вы вообще об этом говорите? У меня сохранена личная медицинская квота, как у бывшего сотрудника руководящего звена. Я сейчас позвоню главному врачу медсанчасти, и мы всё устроим.
— Подождите… — опешил я, совершенно выбитый из колеи такой будничной готовностью спасти чужую жизнь. — Но это же ваша личная квота? Ваше здоровье…
— Ну и что? — фыркнула Инесса Павловна так, словно речь шла о талоне на сахар, а не о доступе к закрытой элитной медицине. — Я в этом году ложиться в больницу совершенно не собираюсь. А с плановым обследованием прекрасно потерплю до следующего года, ничего со мной не случится. Положите трубку и никуда не уходите. Я сейчас договорюсь и сразу вам перезвоню.
В динамике щелкнуло. Я медленно опустил трубку на рычаг и осел прямо на край столешницы.
Вот так⁈ Неужели всё оказалось так просто⁈
Я был готов пробивать стены лбом, выходить на бандитов, подкупать номенклатурных чиновников, раздавать валюту пачками. Я готовился к изнурительной, кровавой войне с бюрократией. А спасение пришло оттуда, откуда я совершенно не ждал. От пожилой женщины, которой я просто дал нормальную работу. Она отдала единственное, что у нее было ценного — свой ведомственный блат и сделала это бескорыстно. Просто по-человечески. В этом циничном, продажном девяносто втором году такое казалось немыслимым.