В два часа дня у меня двести шесть замеров.
Таблица считает сама. Я её писала четыре года и знаю в ней каждую формулу. Среднее отклонение от эталона Пантон 186: две целых одна десятая. Разброс небольшой, выбросов нет. Это не случайность и не опечатка. Это красный, который чуть-чуть темнее, чем должен быть.
Ячейка с результатом краснеет сама. Это условное форматирование: значение выше допуска, красная заливка. Я придумала его на втором году работы и очень им гордилась.
Сегодня я смотрю на красную ячейку и хочу отключить форматирование. Не отключаю. Это неправильное желание.
По регламенту «Полки» замечание превращается в несоответствие, если на выборке больше двухсот отклонение подтверждается. Правило не моё, но я не стала бы его менять. Двести шесть. Подтверждается. Я печатаю в графе: «Несоответствие по цвету, п. 4.2 спецификации. Среднее 2,1 при допуске 2,0».
Читаю строку. Нормальная строка. Ровная, сухая, как все мои строки.
В два десять отправляю Ярцеву ежедневную сводку, три абзаца. Через минуту приходит ответ: «Принял. Два ноль один это хорошо, Уля. Продолжай так же внимательно». Я перечитываю. Два и одна десятая, а не два ноль один. Он даже цифру не удосужился посмотреть, просто увидел, что она выше. Отвечаю: «Продолжаю». Телефон переворачиваю экраном вниз.
- Записали? - говорит Глеб Андреевич. Он не оборачивается.
- Записала.
- Как?
- Как несоответствие. Двести шесть замеров.
- Знаю. Я считал.
- Вы считали мои замеры?
- Вы громко нажимаете на экран.
Больше он ничего не добавляет. Не спорит и не просит пересмотреть. Лучше бы спорил. А так в комнате остаётся только писк моего прибора.
Дверь открывается, и входит мужчина лет пятидесяти пяти. Высокий, сутулый, очки висят на шнурке, у правой руки на тыльной стороне белые шрамы от старых ожогов, как веснушки. Он несёт лоток с шарами. Идёт аккуратно, как с младенцем.
- Глеб Андреич, свежая серия, - говорит он. - Это вот и есть Москва?
- Это Ульяна Сергеевна, - говорит Глеб. - Савва Игнатьич, наш мастер на горелках.
- Очень приятно, - говорит Савва и ставит лоток. - Вы тут второй день цифры мучаете. Хотите посмотреть, откуда они берутся?
Глеб за столом не двигается. Не говорит «нет» и не говорит «идите». Он просто перекладывает бланк с места на место, очень занятый бланком.
Я смотрю на таблицу. Потом на красную ячейку. Потом на Савву.
- Хочу.
Вообще-то я не люблю экскурсии. Экскурсия это когда тебе показывают то, что хотят показать. Но Савва ничего не выбирает, просто идёт вперёд, и я иду за ним.
Горелочный участок находится в соседнем корпусе, через двор. Длинный зал, десять столов в ряд, над каждым горелка с синим языком пламени, у каждой сидит человек со стеклянной трубкой. Негромко шипит газ, постукивают о край стола трубки, кто-то напевает без слов. Ни одного станка. Я привыкла к цехам, где всё гудит. Здесь тихо, как в читальном зале, только с огнём. Тут пахнет газом и горячим стеклом. За железной дверью в торце зала гудит что-то огромное.