— Какая ты у меня кровожадная, оказывается, — рассмеялся император, прикусив жену за мочку уха. — Львица на охоте! Драконица из пещеры, сейчас как выскочу, как вылечу — всех спалю, одна останусь!

— Смейся, смейся, — ногти с безупречным модным маникюром чувствительно впились в мужскую грудь. — Я такая! Ты главное к папаше новообретённого родственника эмиссара заслать не забудь, предупреди болезного, что кончилась его вольница, иначе пусть пеняет на себя. Не дай бог хоть капля криминального дерьма упадёт на твою безупречную репутацию, ты его в этой капле и утопишь.

— Обязательно зашлю, СИБ ещё вчера получила указание. Солнышко, выключи свет.

— А ты меня стесняешься? — острые ноготки прочертили дорожки от правого плеча к левому. — Или боишься, что кто-то подсмотрит?

Император ничего не ответил, предпочтя запечатать рот супруги поцелуем…

— Катенька! — отворив перед дорогими гостями дверь пошире, во всю мощь лёгких гаркнул Матвей Панкратович в глубь квартиры. — Смотри, кто к нам пожаловал!

— Дядя Матвей! — повиснув на шее бывшего городового, едва ли не громче старого казака, заверещала Вика, целуя седого дамского угодника в запунцовевшую щёку.

— Володенька! — всплеснула руками выплывшая из гостиной Екатерина Сергеевна. — Викулечка! Ох, божечки, да как же это так, Матвей, да не стойте вы на пороге!

Чувствуя себя дома и улыбнувшись во все тридцать два, Владимир скрыл женщину в медвежьих объятиях.

— Что же вы, как же так, что же вы стоите, проходите в дом, — невпопад протараторила хозяйка, оторвавшись от Владимира и смахнув выступившие на глазах слёзы счастья. Екатерина Сергеевна хотела было перекинуться с лобызаниями на Вику, по-прежнему висящую на Матвее Панкратовиче, но Владимир отступил в сторону, пропуская в квартиру ещё одну гостью.

— Матвей Панкратович, Екатерина Сергеевна, — привлёк внимание хозяев Владимир, — позвольте представить вам Анастасию…

— Да знаем мы Настюшу, — добродушным басом бахнул в пышные усы Матвей Панкратович.

— … Огнёву, мою супругу перед всеми богами, — закончил Владимир под аккомпанемент потрясённого молчания и расширяющихся глаз хозяйки, до сознания которой постепенно доходила потрясающая новость.

— Э-э-э!

Под тонкий, какой-то ультразвуковой оглушающий визг, женский вихрь смёл Анастасию и Викторию и скрылся где-то в глубине квартиры.

— Кхе, — крякнул Панкратович, — Кхе, это надолго, можешь мне поверить. Замучает Катерина твою зазнобу. Может мы того, — казак изобразил щелчок указательным пальцем по подбородку. — По писят грамулек за приезд, а?

— Или по сто? — хохотнул Владимир, подхватывая рукой рюкзак с дальневосточными деликатесами.