— А ты, значит, нашёл богатую сучку и теперь знаться не хочешь? — прорвало, наконец, папашу. — В СИБ подвязочки заимел. Наверное, фараонам дятлом стучишь. Подъезжал тут ко мне вчера один мусор упакованный, корочкой светил…
— Пасть завали, — тихо, выморожено обронил Владимир. — Мусор тут один и сидит напротив меня.
— Я гляжу, ты совсем берега попутал, — вскочил папаня.
— Сядь, мразь, — с угрозой прорычал Владимир, — пока я тебе ноги не переломал. А теперь, — нанеся папаше несколько быстрых ударов, Огнёв навис над парализованным противником, рухнувшим на пол. — отложи в своей куриной головёнке, пока её не открутили с плеч. Ты — никто и звать тебя, соответственно, никак. Попробуешь рыпнуться, вместе с корефанами поедешь тайгу расчищать или снег на север из сугроба в сугроб ломиком перекладывать. Упаси тебя боже косо посмотреть на Вику и Настю — сгною. Ты меня понял, мусор? А теперь, господин Чаровников, для понимания на какую сучку ты пытался задрать хвост и тявкать. Анастасия Огнёва, в девичестве Гагарина, приходится родной племянницей Его Величеству. Хочешь с ним потягаться? Ну-ну, там же под гнилыми берёзками твои кореша тебя зачистят и зароют или я твою тупую головёнку оторву и псам скормлю. Думаешь, духу не хватит? Смею заверить, ты будешь не первый жмур, укокошенный мною лично. По глазам вижу, веришь. Поверь, папенька, в крови твой бывший сынок искупался с ног до головы. А Дианку с мелким император по миру пустит или в публичный дом твою жёнушку определит, где ей самое место, ты им, как я погляжу, такой участи желаешь.
Вернув бывшему отцу подвижность, Владимир бросил ему папку с бумагами.
— Пошёл вон.
Родитель вымелся из квартиры быстрее собственного немого визга, а Владимир впервые в жизни до дна опустошил бутылку водки, абсолютно не почувствовав хмеля, после чего битый час отмывался в душевой, с остервенением оттирая с себя невидимую грязь.
Глава семнадцатая
По дороге в…
Бросая ломтики багета уткам, оккупировавшим фонтаны в сквере у медицинского центра, Владимир вспоминал судьбоносный переезд в Н-ск десятилетней давности, состоявшийся почти аккурат под первое сентября.
— Папа! — налетевшие с двух сторон близнецы запрыгали вокруг. — Папа, папа, а можно нам? А можно мы тоже уточек покормим⁈
— Можно, — улыбнулся Владимир, присев на корточки перед дочкой и сыном и разломив остатки багета на две равные половины. — Хлебушек отламывайте небольшими ломтиками, чтобы уточкам было удобно глотать.
— Ага! — синхронно ответили дети, сияя глазёнками.
— Андрей? — обернувшись к старшему сыну, с ногами устроившемуся на скамье под рябиной, Владимир приглашающе помахал булкой.