— А девчонка хороша, — абсолютно спокойно, отдавая заслуженную дань внешним данным, уму и характеру девушки, констатировал император.
— А кто спорит? — повела бровью Мария. — Она даже подсказала Владимиру устраивающий всех способ избавления от малолетнего ухажёра, при котором и волки сыты, и овцы целы. Ей самой не нужны амуры с наследником престола. У девушки есть царь в голове и давно расставлены приоритеты.
— А жаль, — кинув корм уткам, выдохнул император, — в иных обстоятельствах они с Мишей были бы прекрасной парой, несмотря на то, что она старше. Чёртовы условности.
— Если бы, да кабы.
— Просто… Просто мне сказочно повезло с тобой, и пусть меня считают чёрствым сухарём, но своим детям я желаю только счастья. Найдут ли они своих половинок? Повезёт ли им также, как мне? У Мишки ещё ветер в голове гуляет. Попадётся ему какая-нибудь мегера с ангельской внешностью и будет из него кровь пить. Здоровый лось вымахал, а ему бы всё с вертолётиками играть.
— Будто ты вертолётиком не играешь.
— Я о другом.
— Поняла я, о чём ты, чай не опилками голова набита. А Анюта, за неё ты не боишься?
— Переживаю, конечно, только здесь другой случай, — в глазах императора зажглись хищные огоньки, — прозвучит грубо, но наша тихоня — это баба с яйцами.
— Действительно, — качнула головой Мария, — звучит грубо, но в точку.
— Удивительно, в кои-то веки ты не станешь спорить со мной?
— Не вижу смысла отрицать очевидное, только и Миша непрост. Ты в курсе, что он вытворял в лицее? Главное, никто его за руку поймать не мог, как бы не старались.
— Докладывали, — с затаённой гордостью произнёс император, тут же посмурнев. — С нового учебного года ничего этого не будет. До последнего дня я старался дать сыну детство и хотя бы пару лет беззаботной юности, но так не может продолжаться бесконечно долго. С завтрашнего дня у него абсолютно иное расписание и Миша об этом знает. Детство прошло, юность закончилась, не успев начаться.
— Как он это воспринял?
— Стоически. У нашего мальчика тоже царь в голове, а не опилки.
Высыпав остатки корма птицам, император продолжил будто невпопад:
— А с Ольгой я поговорю. Или она смирит гордыню и возьмётся за ум, или вместе со своим дурным муженьком покатится куда-нибудь далеко с глаз долой. Сил моих нет больше её дурость терпеть.
Глава восемнадцатая
Груз на плечах…
— Дорогой?
Едва слышно прошелестев складками длинного, в пол, платья, в кабинет лебёдушкой вплыла Анастасия. Погасив монитор и отложив в сторону подшивку документов в обычном картонном скоросшивателе, Владимир, крутнув кресло к супруге, призывно распахнул объятия.