— И что она тебе такого тайного и ужасного поведала? — вкрадчиво поинтересовался император, властною рукою возвращая возбуждённую и сверх всякой меры взволнованную супругу на место.

— Ужасного? Пожалуй. Есть кое-что, чего ни в одном отчёте не фигурировало. Ни в одной бумажке нет ни слова о том, что японцы пытали Вику Огнёву.

— Что?

— То! Не перебивай. Наш скромный молодой человек после этого что-то сделал с ними, я имею в виду японцев, что захваченный в плен британский агент трясётся как припадочный при одном упоминании, что его отдадут Огнёву на расправу, а у Виктории и Джу Ли таинственным образом рассосались все шрамы. Даже следов от них не осталось. Чистая младенческая кожа. А ведь последней в грудь всадили нож! Знаешь, я очень рада за Настю и хоть ты дуешься, но они действительно будто созданы друг для друга, да и нам, если не забывать про прагматичный подход, не помешает в друзьях и близких родственниках человек, водящий тесное знакомство или даже стоящий на короткой ноге с потусторонними силами и сущностями. Ты же не станешь отрицать существование мистических явлений?

— Не стану, — буркнул император, которому не единожды представляли неопровержимые доказательства существования оных явлений. — И что ты предлагаешь? Договаривай уже.

— Не мешай им и Наташе. Поверь, она знает, что делает, а ты и наш сын лет через десять получите лояльного, а то и верного царской семье будущего главу ведьм и знахарей или сильнейшего целителя.

— Семье или Империи?

— Последнее целиком и полностью зависит от тебя, дорогой. Приложи усилия и добейся результата. Спросишь какого — такого, чтобы в голове этого мальчика между Империей и нашей семьёй стоял знак равенства. Пойми, Наталья не вечна, о чём она с упорством, достойным лучшего применения, пытается донести до твой бестолковки, а ты упорно от неё отбиваешься. Или тебе плевать, какое наследство достанется нашему сыну и достанется ли, вообще…

— Ох, кукушечка моя ночная, красиво кукуешь, — император пресёк попытку высвободиться. — Не дуйся, душа моя, всё я понимаю, даже твоё беспокойное щебетанье. Спасибо, Моё Солнышко, за беспокойство и тревогу, только позволь мне самому решать. Тут напортачить проще, чем два пальца об асфальт. Нового Гришку Распутина нам не потянуть. Эх, Наташину энергию бы да в мирное русло. Она с большого ума или с неразумной дури взбаламутила нашу трясину — всё болото пузырями идёт, да так, что как бы вонючей жижей всех не забрызгало. Отмывайся потом. Оттирай вонючие разводы.

— А тебе не плевать ли? — плотоядно оскалилась императрица. — Ты априори в белом! Отдай эту ожиревшую квакающую живность вместе с вонючими кочками на расправу новой опричнице вместе с её юным протеже на подхвате или не мешай ей самостоятельно расправляться с «доброжелателями», поверь, она в этом дока каких поискать, а сам тем временем рыбку вылавливай. По-родственному, так сказать. Тем более это будет со всех сторон выглядеть логично. Близкая подруга детства и юности, едва не ставшая императрицей, воспитывает преемника, который связан с царской семьёй близкими родственными узами. Попробуй, найди изъян в моих умозаключениях. Вот и остальные тоже не найдут, а они будут искать. С лупой и микроскопом полезут, всю болотную тину перевернут. Тут главное держать чётко выверенную дистанцию и подавать блюдо гомеопатическими дозами и под правильным соусом, чтобы заранее не распугать публику перед тем, как прихлопнуть зарвавшихся и продавшихся заграничным купцам.