Правда, после того, как Беспалых вышел из строя, огневая мощь его боевой машины снизилась на треть. Но и двух пулемётов, скупо отгавкивающихся от конных лучников, вполне достаточно, чтобы те рассыпались в разные стороны, заметив, что в их сторону поворачивается башня БМД.

Впрочем, почему только конных лучников? Ребята уже докладывали, что машину уже и копьями таранили, и саблями рубили. Со вполне предсказуемым эффектом. После «фа-фа» тифона пространство вокруг неё на минуту-другую очистится, и снова к ней кто-нибудь лезет. Давно бы уже оторвались, если бы не пленные, которым приходится прикрывать отход. Некоторые так измучены, не то, что бежать, быстро идти не способны. Вот и приходится медленно нарезать круги, маневрируя так, чтобы отвлечь от них татар.

Спасибо Жилину, который, услышав по радио, что Беспалых из-за раны не может постоянно слушать рации и отдавать ему команды, сам сообразил подтянуться к командирской машине и помогать ей охранять беглецов.

В общем, отступление к городским стенам растянулось примерно на полчаса. Боекомплект пулемётов израсходовали практически в ноль. Но и татары не рискнули преследовать «драконов» до самой крепости, а постепенно потянулись назад. Зато из плена удалось вызволить сотни полторы людей, сумевших своим ходом добраться до города. Вызволить далеко не всех, кто пустился в бегство — многие погибли по пути. Но они всё равно были обречены на гибель: если монголы не убьют, то, согласно ордынской тактике, их погонят на стены Козельска впереди штурмующих, и защитникам придётся стрелять в своих же.

В этих людях у защитников сомнения не было, так что за ворота их пустили. А к Сергею на лицо которого мотали бинт, снова вышел боярин Илья.

Видок у капитана, конечно, был тот ещё: пол-лица, всё шея с правой стороны, правое плечо формы в кровищи. На правой щеке выпирает бугор окровавленного тампона, из дыры между витками бинта (лицо перевязывают поперёк) торчит нос, тоже испачканный кровью. Благо, вколотый из шприц-тюбика прямо сквозь ткань формы промедол уже начал действовать, и при разговоре не придётся корчить рожи.

— Что бояре козельские надумали по поводу спасения женщин и детей? — сходу спросил Беспалых Илью.

— Сомнения у бояр были в том, те ли вы люди, за которых себя выдаёте, можно ли тебе доверять. Теперь нет таких сомнений, — кивнул в сторону луговины, на которой степняки собирали, видимо, раненых.

— Тогда, боярин, мы сейчас уплывём в свой лагерь, а завтра утром вернёмся, чтобы защищать тех, кто уходить в леса будет.

— Уплывёте? А ежели татары на приступ пойдут?