— Не перебили до сих пор, и град Козельск как стоял крепко, так и стоит.

— Только потому и стоит, что татары, взяв его, уйти в свои земли не могут через разлившиеся реки. А как вода в реках убудет да согреется, так они построят пОроки великие, и стены ваши порушат. Как порушили стены Рязани, Владимира, Коломны, Пронска и множества других русских городов.

— Откуда тебе про то ведомо, как они эти города брали?

— Боярин рязанский Евпатий по прозвищу Коловрат у нас в Серой слободе раны сей час излечивает. И он со своей дружиной вслед татарской силе едва до Владимира не дошёл, множество городов, разорённых ими, видел, со множеством людей, оборонявших те города и полонённых татарами, говорил. Да и сам я со своими людьми под Воронежем и Пронском был. Собери бояр у князя, боярин Илья, да поведай о том, что я тебе рассказал.

Говорили они у приоткрытых городских ворот, пятеро воев козельских посматривали, чтобы татарские пластуны не подобрались к разговаривающим боярину и странному чужаку. Да со стен прочая стража вглядывалась в начавший развеиваться туман.

Кивнул Илья и повернулся к воротам, давая понять, что разговор окончен. А Беспалых двинулся к ожидавшей в сотне метров БМД: им сегодня ещё изрядно подраться предстоит. И как только туман окончательно рассеется, появятся степняцкие разъезды.

Похоже, лодочники настолько красочно описали происходившие на их глазах обстрелы ордынского лагеря, что воины, сопровождающие боярина, взирали на капитана не только с любопытством, но и с опаской. Да и сам боярин не чванился, как это положено людям их сословия в отношении «низкородных», поглядывая на чудо-юдо, выползшее больше часа назад из реки и теперь стоящее неподалёку от городских стен.

Забраться на броню не успел, как машина Жилина застрекотала короткими пулемётными очередями, видимо, обнаружив неподалёку группу вражеских всадников.

Вообще, конечно, защитникам города в тот день досталось много невиданных зрелищ. Ещё шли переговоры, а на стенах уже толпилась куча горожан, как с оружием в руках, так и безоружных. И теперь, когда туман рассеялся, с любопытством взирали, когда с десяток татар, даже не сумев приблизиться к «зверям-коркодилам», неожиданно принялись падать наземь, кто просто выпадая из седла, кто вместе с конями, после того, как от «коркодилов» послышался какой-то приглушённый расстоянием прерывистый треск.

Не успел тот чужак, что говорил с молодым боярином Ильёй скрыться внутри металлического ящика (от лодочников стража уже знала, что никакие это не звери, а что-то вроде ларей, в которых ездят люди), как этот «ларь» рыкнул, пыхнул сизым дымом, а спустя минуту пополз в прочь от стен Козельска. Но не в татарский лагерь, а ко второму, только что сразившему вражеский конный разъезд.