— Я уже не в первый раз слышу про лабиринт. Что это такое?

— То, что выворачивает людей.

— От твоих слов понятнее не стало, — хмыкнул я.

— Это… — его руки задрожали, — Я не могу объяснить. Там теряешь себя. Скрытая агрессия легко выходит наружу. Люди становятся зверями…

От Карла фонило страхом, стыдом и виной. Настолько сильной концентрацией, что и я испугался. Не за себя, а за него. При сильных эмоциях легко себя потерять или мутировать, превратиться в чудовище.

— Болтаете? — в проходе появился старший.

Выглядел он напряженным и хмурым, не знающим, что говорить, но явно желающим что-то сказать.

— Как видишь, — глянул на него Карл.

— Расскажи новичку, чего будет стоит его бунтарство.

— Он в этом не виноват, Арчи, ты знаешь. Быть может он единственный делает то, что надо.

— Ты знаешь цену этого, Карл. Расскажи.

— Хорошо… — обреченно опустил он голову, а у меня внутри появилось гадкое чувство и ожидание, что я сейчас услышу что-то плохое. — Лабиринт проходит раз в три месяца. Так говорят. Но на самом деле это как решит Цер. Бывает чаще, бывает реже.

— Зависит от того, как много людей набралось, — вставил Арчи.

— Ага… — задумчиво отозвался Карл, — Ещё Цер решает, все пойдут или только новички и добровольцы. Если ты уже бывал в лабиринте, то есть шанс отказаться, но… Зависит не от тебя.

— Добровольцы? То есть в лабиринт хотят и сами попасть? — удивился я.

От слова лабиринт отдавало какой-то гнилью, поэтому я не думал, что есть добровольцы.

— Конечно, — сказал Арчи, — Хватает тех, кто хочет возвыситься.

Последнее слово прозвучало, как оскорбление.

— Что плохого в возвышение?

— Ты… не понимаешь, — тяжко вздохнул Карл, — В прошлый раз Цер заставил идти всех. В нашей группе тогда было тридцать человек. Осталось пятнадцать.

— Половина прошла дальше?

— Половина погибло, — сказал Арчи, роняя на меня погребальную плиту.

— И это нормально⁈ Всех посылаются… на смерть⁈

— Тебе уже сказали, новичок, — холодно ответил Арчи, — Ты многого не понимаешь, но считаешь себя крутым, думаешь, что у тебя есть право идти против всех.

— Арчи, не вини его, — покачал головой Карл, — Но доля правды есть. Ты, Эрик, не знаешь, что тут к чему.

— Дело в том, — с каким-то злорадством произнес старший, — Что много рабов страха никому не нужно. Ты и сам видел, что не всегда есть работа. Поэтому когда часть умирает, то остальные облегченно выдыхают. Это значит, что следующий месяц они смогут нормально питаться.

— Но сколько же сюда народу приходит и сколько гибнет, если… всё так? — я прибывал в легком шоке, совсем иначе взглянув на то, что здесь творится.