Русина, предгорья Ферейских гор.
— Какой улов?
— Уже около двух сотен дурачков, — отчитался корнет.
Антон Андреевич Валежный довольно кивнул.
— Никого не упустили?
— Никак нет, ваше…
— Без чинов, голубчик.
— Никак нет!
— Отлично. Ты вот эту записочку полковнику передай, будь любезен.
С нижними чинами Валежный всегда был безукоризненно вежлив. И это давало свои плоды.
Корнет расцвел, прижал к сердцу лист бумаги с личной, Валежного, печатью, и умчался. Антон Андреевич с нежной улыбкой посмотрел в сторону Ферейских гор.
Зима на пороге.
Зимой горцы не воюют, но ведь и Борхум зимой не воюет! А у него… у него нет выбора! Если здесь и сейчас не дать по жадным чилианским лапкам, которые зашевелились за горами, то весной…
Весной Русину разорвут на части.
Освобожденцы?
Знаете что, господа⁈
Идите вы…
С миром, но туда, где темно и узко!
Здесь и сейчас Валежному дважды плевать было на Освобождение! Он спасает страну для таких, как Пламенный? Для Гаврюши?
Нет.
Он просто спасает страну.
Для таких, как его отец, братья и сестры, племянники и племянницы, для тех кому некуда бежать. Для тех, кому бы просто жить…
А для этого надо спровоцировать фереев здесь и сейчас. И дать им по рукам.
Чилианцы начали подталкивать горцев. Отлично!
А теперь представьте — уходят люди и пропадают.
И не известий от них, ни звука, ни слова… нет, как не было! Горцы заволнуются!
Пойдут в набег!
И тут-то Валежный сможет с полной отдачей обрушиться на них. И сделать так, чтобы им в ближайшие лет пять не до войн было.
А что Петер приказов не отдает…
Вот уж для войны это и лучше! Валежному те указания из генерального штаба давно поперек горла стояли! Он бы давно и горы перешел, и половину Чилиана откусил, и плевать, что там визжать будут! Пусть в Лионессе хоть ежа родят!
Поперек шерсти!
Ан нет!
Политика!
Вечно эти дипломаты мешают честным людям воевать!
Валежный хмыкнул — и направился обратно в расположение войск. И…
Оп-па!
А это что у нас за выступление? Концерт самодеятельности?
— … такие же братья! И они так же хотят свободы! А мы их держим в плену! Мы хотим прийти на их землю! А фереи могут жить своим умом! Могут решить сами для себя! Могут…
Оратор понял, что стоящие кругом люди не столько слушают, сколько смотрят, икнул — и обернулся. И встретился взглядом с нежной улыбкой Валежного.
— Да ты продолжай, жом, — почти ласково попросил генерал. — Не стесняйся. Кто там и как жить может? А мы послушаем!
Жом дернулся, но понял, что бежать некуда. А раз так…
Бывали уже такие ситуации. Когда агитаторы начинали кричать, заводили толпу, а под шумок…