— Аня! — Повисла на шее, чмокнула в щечку, потом перевела взгляд на мальчика. — Привет! Ты — Гошка?
— Да….
— А в Марвела рубишься?
— Мне больше мир динозавров нравятся…
— А я там на сорок восьмом…
Дальше Аня ничего уже не понимала. Вроде как слова русские. Но — непонятные. А Гошка счастлив, это видно. Вот, что-то доказывает, достал телефон, тычет пальцем, Кира тоже достала свой айфон…
— Вы обедали? — вклинилась она в обсуждение какого-то дрона и ДНК.
— Нет еще, — задумалась Кира. — Пошли?
На входе в дом их встречала Роза Ильинична.
— Ой! Кто это тут такой замечательный?
— Меня зовут Гоша! — похвастался Георгий.
— И такой большой уже!
— Мне в школу скоро! Мне шесть лет уже!
— Скоро и в армию — серьезно кивнула женщина. Мальчик помрачнел.
— Меня не возьмут. Но мама меня и так стрелять научит, да, мам?
— Обязательно, — кивнула Аня. — Гоша, это Роза Ильинична…
— Бабушка Роза, — махнула рукой женщина.
Гошка улыбнулся. Ослепительно и сокрушительно, растапливая женские сердца.
— Бабушка Роза. Ой, Смайлик!
Вышедший навстречу кот был сграбастан в охапку и Гошка замер со счастливым видом. Котяра заурчал и принялся принюхиваться.
— Больницей пахнет, — поняла Анна. — Гошка, тебя надо кормить, отмывать и укладывать.
— Вот и займемся, — решила Кира. — Давай пять, пошли жрать!
— Кира!
— Что? Вас не кормим?
Все рассмеялись — и последовали за девочкой в столовую.
Борис Викторович вернулся к ужину. И как раз попал на момент прощания. Поскольку Петра никто остаться не приглашал, тот решил переночевать у Яны дома.
— Добрый вечер.
— Добрый, — прищурился Петр. — Яна, это и есть твой работодатель?
— Да, пап.
— Отлично. Я — Петр Воронов. Поговорим?
— Поговорим, — не испугался Борис Викторович. — Проходите в кабинет, Петр… меня вы уже знаете?
— Да.
Мужчины переглянулись и удалились в кабинет.
Анна и Кира тоже переглянулись.
Накормленный и усталый Гошка спал в Аниной кровати. А вот что им ждать от мужской беседы?
Драться — будут? Или нет?
Анна махнула рукой и попросила Розу Ильиничну отнести в кабинет поднос с разными закусками. Заодно и посмотреть, что там происходит. В отца она верила.
Если порыться в памяти Яны, Петр Воронов и трех таких, как ее работодатель, сложить мог. В аккуратную кучку.
Но, как оказалось, ничего страшного не произошло.
Мужчины сидели — и разговаривали.
Пили, закусывали и опять разговаривали.
Итогом разговора стали три выпитые бутылки коньяка, две водки и одна дорогущего виски. Больные головы у обоих.
Дружелюбие, выраженное в «эт-та… нич-чего мужжжик!» от Петра и «хар-рошый у’вс отец, Нана» от Бориса Викторовича.