На выход родные не торопились. Ждали, пока народ пройдет. Чего толкаться-то локтями?
— Я вижу. Красотка стала — хоть ты в Голливуд катись.
— Папа!
— Работодатель твой не пристает?
Анна покачала головой.
— Пап, ты что⁉ Борис Викторович чудесный человек. И тебя он в гости пригласил.
— Да?
— Мы с Гошкой пока поживем у него. Как Борис Викторович сказал, он бы и за дочь, и за внука беспокоился…
— И я беспокоюсь. Нашел, тоже, игрушки!
Анна покачала головой.
— Тут другое. У него дочь, как Маугли.
— С дерева не слазит?
Анна не удержалась от смешка.
— От жизни оторвана. Девчонке скоро замуж, а она не знала, как тарелку помыть! Привыкла, что всю жизнь одна, в элитной школе по пять человек в классе, и те — мажоры… а Борис Викторович жениться собирается.
— М-да…
— Пап, а ты жениться не хочешь? Ты же у нас молодой еще!
Петр едва не перекрестился.
— Ну уж — нет! А с чего тебя разобрало?
Анна опустила глаза.
— Ну… случись что со мной, Гошка один останется…
— А с чего должно что-то случиться? — прищурился Петр.
Анна опустила глаза.
— Тут… недавно так получилось…
История про мародеров, мародерку, убийство и поездку за добром была внимательно выслушана. И Петр подвел итог.
— Позвоню Сене. Пусть приедет, да посмотрит, тут, на месте, и дело сладим.
— Сеня… дядя Сеня — навар? — уточнила Анна.
— Ну да.
Память Яны легко подсказала нужную информацию.
Кого только в лесничество не заносит. В том числе — и антикваров. Семен Семенович Новорецкий как раз антикваром и был. Ну и евреем, да.
Только в Израиль его не тянуло, ему и здесь неплохо было. Ездил по району, договаривался, там — захоронение, здесь дома под снос, тут старушка, которая племянничку фамильные вилки завещала — хватало и на покушать, и на запить. При чем тут Петр Воронов?
Так лес же!
После Великой Отечественной в наших лесах на что только не наткнешься! Да и до нее, и после — сколько и кого по нашим лесам гуляло! Кому и наткнуться, как не леснику?
Постепенно договорились, подружились, и вот уже лет пятнадцать, как бы не больше, Петр подбрасывал Сене интересные находки. То костяные иглы, то какие-то монеты, то старое оружие…
Миллионов на таком не сделаешь, но чтобы дочку в город отправить учиться — вполне. Да и помогать ей время от времени — тоже.
А почему навар?
Так маленькая Яна не могла произнести слово «антиквар». А слово «навар» — смогла. И поди ж ты, прилепилось! Намертво!
— А когда он приедет?
— Так сейчас и узнаем. У тебя ни одной фотографии нет? С твоей добычи?
Анна надула губы. Но телефон достала и потыкала пальцем.
— Сейчас перешлю.
Пискнул телефон Петра.