И его слова оказались последней каплей.
Агитатор бросил руку за пазуху.
Прогремел выстрел.
Антон Андреевич даже не сразу понял, что он — жив.
А наземь оседает подламывается в коленях, тот самый корнет. И лицо его бледнеет, выцветает… на мундире кровь — черная. На снегу — алая.
Но инстинкты взяли вверх.
— Не убивать! Живьем брать! — загремел над лагерем голос генерала.
Кто-то кричал.
Кто-то бежал.
Кого-то били.
А Валежный стоял на коленях рядом с мальчишкой-корнетом, и чувствовал себя…
Впервые он подумал именно так.
Будь проклята война!
Будь. Проклята. Война.
Поздно вечером он слушал доклад.
Все было просто и гадко, чего уж там! Жом Пламенный (Валежный пометил себе — не забыть, повесить на осине) решил провернуть с ферейским полком то же, что и с другими. Берется десятка два крикунов, в нужный момент они начинают стачку.
То есть начинают-то человек десять. А остальные — ждут.
И когда начальство является унимать дерзкие речи, попросту отстреливают генералов, полковников, кого там еще… и берут власть.
Примитивно, но действенно.
Командования нет, а солдат повиноваться приучен. Налить водки, рассказать о свободах, да и приказ отдать не забыть.
И…
Валежного бы тоже убили.
Он бы начал говорить, и…
Спас его корнет.
Краснянский. Олег Борисович Краснянский.
Все верно, дядька у него жил в деревне неподалеку. Не дядя по отцу или матери, а дядька. Денщик отца, который с ним не одну войну прошел, который маленького Олежку тоже воспитывал, учил, любил, мальчишка и таскался к нему в самоволку, да в отпуска.
А тут…
Фереи, будь они неладны!
Вот и выплеснулось!
А когда началось , стрелки… Ага, стрелки! В зад бы им ружье-то запихать…
Валежный как раз шагнул вперед, корнет — назад, вот и оказались на одной линии. Ну и…
Сейчас агитаторов выловили. Что делать-то с ними?
Валежный даже удивился странному вопросу. Что делать?
Понятно же! Повесить! Быстро и высоко.
А корнет…
А корнет будет святым покровителем полка. Как отдавший жизнь за други своя. Если выживем, Творец рассудит. А пока…
Пусть заступником полка перед Его престолом будет святой Олег Краснянский.
Борхум. Неподалеку от границы с Русиной.
— Раз пошли на дело…
Дмитрий насвистывал песенку вполне непринужденно.
Война — это у нас что?
Это у нас коммуникации!
В том числе и замечательный симпатичный мост! Которому уж лет двести — то есть пока починят или новый построят — это долго будет!
А река Молер — глубокая.
А река Молер — широкая…
А мост…
Понятное дело, он не единственная переправа через реку, но — для поездов и тяжелой техники. Не будет моста — придется ездить по другим дорогам, а это время, силы, логистика, наконец…