Сказано было сильно. Фереи переглянулись.
— Что мы можем предложить тору генералу?
Валежный уже обдумал этот вопрос. И ответил прямо.
— Заложников.
— Тор генерал?
— По несколько человек от каждого рода. Если вы решите напасть — они умрут.
Старики переглянулись.
Валежный действительно неплохо изучил фереев. Солгать иноверцу? Запросто!
Предать, обмануть, подставить… это даже не грех. По их вере — все нормально, это даже доблесть, и сказки у них есть, как глупого иноверца обманули. Или глупого равнинника, что впрочем, для них одно и то же. А вот когда залогом твоих поступков будет служить твоя родная кровь…
Это — другое.
И никто даже не сомневался, что Валежному хватит сил поступить… решительно, в случае каких-либо проблем.
Петер так не поступал, ну так то — Петер. Ему кидались в ноги, выли,, ему слали ноты иностранные послы… что может сделать с такой нотой Валежный? Послы примерно представляли. А потому никаких нот и не было, и скорее всего, не будет. А быть-то фереям как?
Валежный решил все за фереев.
— Уходите. Это селение я сотру с лица земли в любом случае. И приду к следующему. Вы мне кровью ответите за пролитую здесь кровь. Вы жгли наши дома? Теперь загорятся ваши жилища.
По-ферейски он говорил вполне отчетливо. Не идеально, но старейшины его поняли. И один даже решился спросить.
— Заложники… кто это должен быть?
— Их выберут мои люди, — отрезал Валежный, обламывая последнюю надежду подсунуть какую-нибудь шушеру вместо родных и близких.
— Сколь надолго вы хотите заложников? — это уже второй старик. Правильный вопрос, хороший…
— На три года.
Старики переглянулись.
Им этого не хотелось, ой как не хотелось…
Но — выбора Валежный не предоставил.
— Уходите. Вас проводят. Вы не умрете только потому, что сегодня в ваших руках не было оружия.
Фереи поверили.
Ночью Халхан-Варт заполыхал с четырех концов.
И горел он, пока все не выгорело. Дотла.
До серого, сухого пепла.
Нефть — она отлично горит… хотя саму скважину Валежный не тронул. Но полито все было на совесть.
На очереди было следующее селение. Селение Ривалек.
Русина, Звенигород.
— Нам надо поговорить.
Жом Тигр был единственным, у кого хватило бы и наглости и смелости на такой поступок. Пламенный взглянул на него с неудовольствием, но спорить не стал.
— Слушаю вас, жом?
Слушать пришлось недолго. Жом Тигр устроился в кресле и изрек всего два слова.
— Так нельзя.
— Как — так? — уточнил Пламенный.
Не то, чтобы он сомневался. Но…
— Вот так. У торов — ладно, не жалко. Но мы у крестьян отнимаем последнее. Если нечего будет сеять — полыхнет голодный бунт.