— Говорит — посланец от Шахра-бека.

Валежный хотел сначала распорядиться, чтобы пригласили, но потом передумал.

— Сейчас выйду.

Они стояли рядом с палаткой. Валежный принципиально не останавливался в домах фереев — не хотел заходить в дом врага. Кстати, сами фереи об этом знали и даже немного уважали своего врага. А сейчас стояли и ждали…

Старики — уже глубоко в возрасте, с длинными белыми бородами. Трое… и двое помоложе — то ли для охраны, то ли для помощи. Старики были такими ветхими, что казалось дунь — и сейчас рассыплются.

В белых одеждах…

Символ мира?

Валежный воспринимал это иначе. Когда на его людях запыленные мундиры, когда редко на ком нет крови и грязи…

Вы, твари, продались Чилиану с потрохами, а теперь пытаетесь меня разжалобить⁈

Можно и возразить, это вы, русины, пришли на нашу землю. Можно… только вот сами по себе фереи жить не смогут. Не выживут.

Им нужно многое из того, что производится и выращивается на равнинах. Как придаток — да, они могут жить и доиться золотом. А сами по себе…

Они выживали за счет краж, грабежей, набегов — ну и почему русины должны это терпеть? А стоило их призвать к порядку, начинается возмущение. Но это крики пойманного вора. Так Валежный к ним и относился. И разговаривал без особого почтения.

А как еще надо обращаться с теми, кто вырастил разбойников, грабителей и рабовладельцев?

— Что вам угодно?

— Валежный-бек, — медленно, подбирая слова, заговорил один из фереев, — мы пришли умолять тебя о милости.

— Слушаю.

— Ты идешь по нашей земле, сея разрушения и беды. Мы просим тебя остановиться и уйти из гор.

— И?

— Мы обещаем, — второй старик скрипнул зубами, видимо, ему это давалось нелегко. Такое унижение… — Мы клянемся, что фереи не будет ходить на равнины следующие… три зимы.

Валежный рассмеялся им в лицо.

— А я клянусь пройти по всем горам. У меня хватит и людей и патронов. И когда я уйду — в этих горах не останется фереев. И имена ваши будут забыты.

— Останутся наши дети.

— Те, кто выживет. И будут пугать моим именем своих детей. Сегодня Халахан-Варт загорится с четырех концов. Завтра я пойду дальше.

Старики переглянулись.

Очень эти слова убедительно звучали, когда на камнях еще пятна крови не высохли. А за околицей складывали тела убитых фереев.

И копали большую братскую могилу — для своих.

Что будет с фереями?

Вот уж это русинов не волновало ни на секунду. Что бы ни было — поделом!

— Мы умоляем на коленях…

Валежный покачал головой.

— Даже если вы умрете у моих сапог — я не остановлюсь. Мне не нужны шакалы, которые за подачку из Чилиана ударят меня в спину!