Со скалы полоснули пулеметы, выкашивая схроны, снайперские позиции, давя, пригибая к земле…

Фереи не дрогнули. Нет. Они были храбрыми, дети гор, они готовились стоять до последнего. Но — они не ожидали. Не страх. Но замешательство, которое использовали и казаки, и Валежный. Плотный пояс обороны, выстроенный Шахра-беком был разорван в нескольких местах,, а восстановить его сразу не удалось. Да и со скалы давили, давили огнем…

Стрелял, казалось, каждый камень.

И каждый камень оскаливался клинками, и окрашивался алой кровью.

Русины шли.

И за ними оставались кровавые следы. На черном кровь — красная… и на белом снегу,, который лежал в горах — тоже. Плата за нефть?

Плата — за жизнь!

— Откуда они стреляют⁈

— С Проклятой скалы!

— Так пошлите туда людей!!! — Шахра-бек едва не орал в бешенстве. Еще чуть-чуть… пока еще у них есть шансы. Но промедлить еще час — и их сломают!

У Валежного людей все же больше, у него — меньше.

— Слушаюсь, командир…

Фереи знали короткие дороги на Проклятую скалу. Истинно Проклятую — надо было сделать все, чтобы туда никто не прошел! Но кто мог подумать⁉

Кто мог ожидать такого от этих червяков с равнин?

Две сотни фереев бросились к скале.

И их встретили.

Двенадцать казаков продолжали вести обстрел. Выметали стальной метлой схроны и засады, давили очаги сопротивления.

А три десятка встретили врага на подходах.

Им нельзя было пропустить противника к снайперам. И они встали стеной.

Сбрасывали камни так, что до вершины добралась лишь половина фереев. Стреляли, спихивали их вниз, но даже тех, кто смог пройти, оказалось более, чем достаточно.

Закипела резня.

Страшная, безжалостная.

Но пулеметы стреляли.

Они стреляли, когда защитников уже почти не осталось.

Они стреляли, когда упал последний казак, и один из пулеметчиков развернул оружие, стараясь не подпустить врага к своим товарищам.

Они стреляли…

На той вершине легли сорок человек из сорока двух добравшихся. Но пулеметы не замолчали ни на минуту.

Казаки шли по улицам селения — и стреляли.

В них стрелял, казалось, каждый камень, они щедро поливали чужую землю своей кровью, падали, но за ними шли другие. Шли по колено в крови, шли, стреляя во врага, не просили пощады и не давали. Началась резня.

Остервенелая, беспощадная…

Пощады не просил никто.

Но вечером по улицам селения шел генерал Валежный.

Победителем.

За селение заплатили страшную цену, больше тысячи русинов полегло в этот страшный день. Валежный понимал, что все правильно, все так и должно быть… но как же ему было горько!

— Тор генерал, к вам парламентер.

— Кто?

Валежный искренне удивился, хотя и постарался не подавать вида.