— А хоть бы и так. Жама Яна, вы в Алексеевку все одно поедете?

— Да.

Яна и не сомневалась.

А ведь правда, Хелла дала ей год — зачем?

Найти сына. Если она еще здесь, значит, Гошка жив. Мало ли как бывает, мало ли что и кому сказали! Оно, вон, и император померши. С семьей. А она жива, здорова и жизнью довольна, так-то!

И благословение богини действует.

И сына она найдет. Обязательно! Не может быть так, чтобы дети умирали! Особенно когда мамы их ищут! И точка!

— Жама, может, вы меня до места проводите?

— До какого? — поинтересовалась Яна, думая, что крестьянский принцип: «дайте попить, а то переночевать не с кем» тоже во все времена действует. И во всех мирах.

— Так до Матвеевки. А оттуда до Алексеевки через лес аккурат два дня пути.

— Хм…

— И я сына попрошу вас проводить.

Яна подумала пару минут.

По дорогам, по ее прикидкам, ей было ехать еще неделю. И плюс — определенные неудобства вроде тех, что в канаве лежат. Трать на них патроны, на сволочей! Хоть бы с собой что приличное возили, а то не оружие — хлам один! Только крестьян пугать!

— Далеко до вашей Матвеевки, жом?

— Так два дня, жама.

Яна махнула рукой.

— Ладно, провожу.

Она подозревала, что добраться можно быстрее. Но надо ж дороги знать! Или хотя бы компас плюс карта! Ну хоть бы что!

А с дури в незнакомый лес соваться… это она больше времени потратит. Ладно!

Авось, ноги не отвалятся, проедется она до Матвеевки. А уж оттуда и…

— Спасибочки, жама…

— Да не за что пока. Только Петр Савельич, просьба у меня.

— Какая, жама?

— Кони, одежда, оружие — все твое. Но припасами ты меня обеспечишь. Последнюю луковицу без хлеба доедаю.

Жом расплылся в улыбке.

— А то ж, жама! Коли не побрезгуете!

Яна посмотрела на него, как на больного. Мужчина уловил — и перестал манерничать.

— Ну тогда влезайте на телегу. У меня курочка есть копченая, в дорогу взял. И на ночлег остановимся, я похлебку сварю. Пальчики оближете!

— Ловлю на слове.

Яна взгромоздила велосипед на телегу.

Вперед! В Алексеевку!

Свободные Герцогства.

— Молодец.

Стас кивнул и вышел из операционной.

Зинаида засветилась так, что напарница хмыкнула.

— Ты успокойся, а то бинты подожжешь.

Княжна не обратила на ее слова никакого внимания.

Станислав ее похвалил.

Станислав! Ее! Похвалил!!!

Кто никогда не работал в больнице, тот не поймет! Не ассистировал на операциях, не подавал инструменты — как можно быстрее, и так, как надо, чтобы врач все успел. И зажать сосуд, и зашить его, и перехватить пинцетом сухожилие…

Сегодня они чистили раны на ноге. Еще бы чуть-чуть, и гангрена началась бы.

Зинаида работала в госпитале не так долго, но… как же ей было… необычно? Непривычно? Странно? Страшно? Тошно?