Мне этот эксперимент надоел, и я предложил Ирине поменяться ролями. В конце концов, «кюбельваген», как самодвижущееся средство, гораздо ценней для анклава, нежели любая повозка на пневмоходу… По окончании получасовых манипуляций тяжело гружёный прицеп был надёжно принайтован к глайдеру, «германец» к отечественному «уазику», а я встал в голове колонны.

Определённое напряжение возникло на участке обитания гадского котяры-убийцы. По земле поползли полосы утреннего тумана, влажность здесь повыше, чем в саванне. Ещё и саблезуб этот… Пришлось двигаться медленно, чтобы поднятый для безопасности группера повыше глайдер мог поспевать за первой связкой. Спику с правой стороны защищал привязанный к «кюбелю» велосипед.

Эх… Чувствую, эту красивую кошку всё-таки придётся ликвидировать, как бы ни было жалко редкого зверя. После частичного уничтожения забредшей из саванны волчьей стаи лесная фауна вокруг озера Видного вздохнула с облегчением, но это ненадолго. Забредший из саванны свирепый махайрод постепенно вырежет вокруг станции всё живое, после чего неизбежно начнёт кровавую охоту на людей, которая в какой-то момент статистически станет успешной. В этой ситуации ни о каком «зелёном гуманизме» не может быть и речи, на малолюдной суровой Жестянке человек является высшей ценностью, а саблезуб в первую очередь очень опасный хищник, и только потом — редкий вид и природный феномен.

Проходя опасное место, мы в профилактических целях немного постреляли в воздух, сигнализируя зверю о возможных для него последствиях атаки, а Пикачёв даже предложил бросить в густые заросли оставшуюся у меня бомбу. Никто не повёлся. А вот производство таких игрушек в мастерской Левашова неплохо бы наладить, самодельная граната показала себя хорошо, качественно отработав по волчьей стае.

Путь домой всегда намного быстрей и короче, нежели дорога из дома, это известное правило.

Я с удовольствием отмечал знакомые детали, характерные приметы возле поворотов и озвученные Пикачёвым во время движения к железнодорожной станции реперные точки. Следы шин «уазика» сохранились почти на всём протяжении. Пару раз штурман, добросовестно выполняя свои обязанности, требовал общей остановки группы, чтобы спокойно нанести на свою карту уточнённую навигационную информацию. Ещё пара рейсов по этому маршруту, и я смогу проходить новую дорогу даже ночью или в тумане, при свете фар. Во время коротких «штурманских» остановок мы с Кретовой успевали осмотреть транспорт, проверить крепление буксиров и груза.

Опыт движения конвоем имелся неплохой, и вскоре группа пошла ровно, без ругани, задержек и лишнего виляния, нервозность пропала. Всё шло хорошо, пока я не услышал за спиной странную трескотню.