— Да вон она, плавает.
— Тогда подходи медленно, подберу.
И тут судьба наотмашь нанесла рыбакам последний, сокрушительный удар. Нам не хватило какого-то десятка метров. Поверхность воды возле утки вспучилась огромным пузырём, из которого вылезла огромная уродливая башка с толстыми гладкими усищами! Разверзлась широкая пасть.
Хлюп! Честно добытая Спикой утка в один миг улетела в чёрный провал!
— Не-ет! — с рыданием заорал напарник. Он перехватил «ремингтон», выжал спуск. Пуст магазин!
Я с проклятиями бросил румпель и на четвереньках метнулся к автомату, открывая огонь с носа. Очередь за очередью втыкались в реку. Бесполезно! В водной среде пуля очень быстро теряет убойную силу, а сволочной сом-гигант уже скрылся в глубине.
— Всё, достаточно, падла, — устало прошептал я, откидываясь спиной на покачивающийся надувной борт.
— Это точно, — тихо откликнулся Спика. — Похоже, мы с тобой хреновые рыбаки и охотники.
— Мы спасатели, братка. Однако же… — я поднял указательный палец и продолжил, подражая Кретовой: — Так, значит! Плавки на склад не сдаём, снасти в машине возим. При случае повторим, согласен?
— Хорошая была рыбалка, повторим, — согласился напарник, а я вытащил из рюкзака фляжку с разведённым медицинским спиртом и упаковку сухпая. Потому что святой рыбацкий ритуал окончания хорошего мужского дела должен быть завершён именно так.
Непреложное правило.
Когда-то военные люди проводили здесь совещания — штабные, рабочие и чрезвычайные. Может, даже самые настоящие военные советы учиняли. И во главе длинного стола, как мне представляется, восседал майор или даже целый подполковник… Подполковника я видел обманчивым весельчаком, любителем простой солдафонской шутки с ненормативной лексикой и сказителем баек, этаким толстячком, перетянутым портупеей. Нет, если всё-таки майор, которому вечно тормозили присвоение очередного звания, то он был худым, желчным, злолицым и злопамятным.
Теперь же за перекладиной огромной буквы «Т» сидит наш Дед. Он умеет быть строгим и пронзать подчинённого холодным взглядом, как неизвестный мне майор, но умеет вовремя улыбаться и остроумно шутить.
Обычно улыбка у Деда всегда вежливая, но какая-то дежурная, скупая, узкие губы еле заметно поднимаются в углах, словно остальные лицевые мышцы мешают им растянуться. Лицо у главного смуглое, всё в глубоких морщинах, а глазные впадины ещё темнее. Но глаза со светлыми белками ясные, сегодня даже яркие. Совсем не старческие глаза. Рост у Владимира Викторовича средний, он сухощав, голова лысая, с глубокими морщинами на затылке. Несмотря на свой возраст и малоподвижный образ жизни, Казанников силен, ловок и очень вынослив, проверено. Хотя постоянно рассказывает, как ему тяжело подниматься по лестницам. Ага, видел я, на что он способен…