— Нахрена?

— «Звездные войны» смотрел? — спросил я.

— Ну-у? — не понял Сергеич. — Допустим.

— Помнишь, как чувак, чтобы не замерзнуть, вскрыл брюхо животного и залез туда?

— Охренеть. Ты хочешь вскрыть зом… — Он схватился за горло.

— Нет. Накрыться ими. Никто не захочет трогать разлагающиеся тела…

К нам поднялся Эдрик, замахал руками. Я приложил палец к губам. Мы втроем схватили длинного Макса, как муравьи — гусеницу, и потащили вниз, где уже валялась целая куча горелых. Пока Волошин не пришел, я улегся между телами, сверху прикрылся еще одним и спросил:

— Меня видно?

— Не, — ответил Сергеич шепотом. — Помоги Макса прикопать.

Маскируя его, я мысленно молился, чтобы парень не пришел в себя, когда тут будут люди Папаши.

Потом спрятался Сергеич, а Эдрика и след простыл. Когда я залег в вонючее укрытие, сунув котенка за пазуху, с улицы донеслось:

— Господи, ну и вонища!

— Стопудово тут эти сучата, — предположил Волошин. — Откуда еще можно подать такой мощный сигнал? — Он крикнул, обращаясь к нам, которые, по его представлению, были наверху: — Эй, черти, отдайте наше по-хорошему! Обещаю не убивать.

— Бля… Андрюха. Это п…ец какой-то! — проговорили почти над головой, а продолжили на улице: — Нет тут никого! От одной вони сдохнуть можно, кто в здравом уме туда пойдет?

— Да и двери нет, тупо устраивать тут убежище, — поддержал первого кто-то третий.

— Вам сказали исполнять — исполняйте! — гаркнул Волошин. — Нежные какие. Тут они, сто пудов. Залегли наверху и ссутся. Молитесь, черти? Ну, молитесь.

Четвертый голос, тихий и вкрадчивый, возразил:

— Тут кто-то побывал до нас. И это не кадавры. Смотри — гильза.

Волошин выругался.

— Это может ничего не значить! Обыскиваем маяк!

Я затаил дыхание. Казалось, стук сердца может меня выдать. Приблизившись, шаги начали отдаляться.

Наверху проговорили:

— Ну и вонища, я ща блевану!

Судя по звуку, говорившего и правда вырвало.

— Быстрее давай. Раньше сядете — раньше выйдете, — приказал кто-то еще.

Судя по голосам, их там было как минимум четверо. Двое остались снаружи, двоим полагалось обыскивать маяк. Хорошо, что это делает не Волошин, ибо не барское дело — трупаки нюхать. Волошин — чистильщик, и меня очень беспокоило, что, если он начнет вглядываться в горелые тела, может увидеть наши профили, и тогда хана. Эти двое наверняка лишь претенденты, и опасность остается одна: если внезапно Макс начнет бредить или придет в себя.

Потому я отматывал время вперед, мысленно торопил людей Волошина, которые, будто издеваясь, медленно поднимались по лестнице, отчаянно матерясь. Шмяк! Свалился с лестницы еще один дохлый зомби, да прямо на собрата, который прикрывал меня. У этого треснул череп, хорошо, мозг выплеснулся не на меня, а то стошнило бы.