Свет настольной лампы выхватывал из полумрака лицо Маркова, человека, чьи плечи сильно придавило грузом ответственности за десятки тысяч жизней, а может уже и за все сотни тысяч.

Напротив него, в обычном офисном кресле, сидел подполковник Егоров. Он выглядел подчеркнуто официально, в идеально отглаженной форме, но нервный стук его пальцев по подлокотнику выдавал имеющееся внутреннее напряжение.

— Это недопустимо, Артем Артемович. — Егоров нарушил тишину резким, хлестким голосом. — Как мы можем просто так закрыть глаза на произошедшее? Так называемая Алиса Вишневская убила кадрового военного, находившегося в подчинении лейтенанта Полякова. И ранила самого офицера, а вместе с ним и ещё одного человека. Какими бы ни были обстоятельства, это плохой прецедент. Если мы позволим гражданским, тем более одаренным, безнаказанно убивать других людей, завтра начнется анархия. Думаю, что вы понимаете, дисциплина — единственное, что отделяет нас от тех же бандитских формирований, снующих наверху. Или от тех же фанатиков, нападающих на нас с юга…

Марков медленно поднял взгляд от карты.

Было видно, что он совсем не торопился с ответом и решением, которое от него ждал подполковник. Пара дней успела пройти, не страшно, если пройдет ещё несколько.

Поэтому мужчина аккуратно потянулся к пачке сигарет, доставая одну из них, слегка перекатывая ту между пальцев, прежде чем наконец подкурить зажигалкой.

Сизый дым медленно поплыл к потолку.

— Дисциплина, говоришь? — Марков произнес это тихо, почти ласково, но Егоров внутренне подобрался, совсем не доверяя такому тону. — Знаешь, подполковник, я тоже люблю порядок, почище многих. Но порядок… это не когда солдат может делать всё, что ему вздумается, прикрываясь своими погонами. У меня на столе лежит отчет, собранный службой внутренней безопасности. Хочешь с ним ознакомиться?

Егоров поджал губы, но промолчал, так ничего и не сказав.

— Вижу, вижу что хочешь. — сам себе кивнул полковник. — Поляков, вместе со своим взводом, занимался вымогательством в зоне, где размещали беженцев из последней волны. — продолжил Марков, с каждым словом вкладывая все больше и больше стали в свой тон. — Судя по полученным показаниям, он облагал «налогом» людей, якобы за защиту, вплоть до того, что отнимал выданную им еду, и без того ограниченную. Также у нас имеются свидетельства о насилии над гражданскими. Получается, этот лейтенант считал, что в происходящем хаосе он — бог и судья в одном лице. И когда ему в голову пришла идея очередной раз воспользоваться своим положением, он выбрал противника, оказавшегося ему не по силам. Вот и вся история.