Я же как шел так и шел, ни разу не обернувшись назад, лишь сосредотачивался на неровностях пола и людях, призраками двигающихся из стороны в сторону. Под ногами, как и раньше, хлюпала мутная жижа, в которой плавали обрывки газет, пластиковых пакетов, бутылки и чье-то тряпье.

— Знаешь, никаких сожалений не хватит. Сама должна понимать, что это роскошь для тех, кто вон, сидит в теплых кабинетах рассуждая о морали и о том, что правильно, а что нет. — хмыкнул, припоминая довольную морду Егорова. — Да и тот боец рассказал достаточно, чтобы я перестал заботиться об их благополучии.

— Они их преследовали, пока тех не повязали сектанты… — девушка в точности скопировала испуганный голос моего информатора. — А потом ещё «какой-то» из тех мелких одаренных успел оторвать руку моему товарищу. — наставница развела руки в стороны, продолжая. — Ох, Алекс, нам и правда стоило бы поторопиться, а то кто знает, что там будет дальше. Кажется, твои друзья времени зря не теряли. Я уверена, что это постаралась та девчонка, твоя ученица, Аня.

— Да, мне тоже так кажется. — правда минуту подумав, добавил. — Хотя кто знает, если Артема загнать, он вполне мог проявить чудеса пси, так сказать. — я сильно сжал зубы, вспоминая наш разговор. Он точно не мог мне соврать, не в такой ситуации. — Егоров послал за ними людей, чтобы убить, а когда первый раз не получилось, решил сделать все, чтобы это получилось во второй.

Тяжело выдохнув, обратил внимание на парочку замызганных подростков. Мальчик с девочкой. Им было не больше пятнадцати лет каждому. Они сидели прижавшись друг к другу, и пытались незаметно закидывать в рот кусочки заплесневелого хлеба Такая картина не вызывала ничего кроме жалости.

— Если ребята реально попали в плен, то их положение вряд ли потрясающее. Как бы и не хуже, чем у них. — кинул головой себе за спину, намекая на увиденное. — Уверен, что здесь не любят чужаков. Тем более, если те с противоборствующего убежища. А одаренные… — я почесал затылок, глубже погружаясь в собственные мысли.

— Алекс, они живы. Не сомневайся в этом. — Вейла подлетела ближе, заглядывая прямо в мои глаза. Её зрачки светились мягким фиолетовым светом. — Это ведь главное, правда? А то, что ты оставил после себя четыре мумии… Ну, будем считать это небольшим перекусом для твоего источника. Ты ведь почувствовал этот прилив сил?

Я промолчал.

Конечно, почувствовал. Гораздо отчетливее чем в прошлые эпизоды таких «срывов».

Не хотелось признавать, но это было страшно и прекрасно одновременно. Такое томительное ощущение полноты, когда чужая жизненная искра вливается в твои собственные каналы, выжигая всю усталость, гнев, любые негативные эмоции. После чего растворяется где-то глубоко внутри.