Эти пятьсот фунтов мы с Элли прокутили за три дня. Всё-таки она покатала меня на «Ямахе» по Лондону и его окрестностям, а потом мы слетали на их частном самолёте в Париж. С разрешения папы-лорда-дважды герцога, хм… Наверное папа-лорд решил проверить меня на платежеспособность и потом сказать дочери, что она выбрала не ту, хе-хе, «партию». Однако, я настоял, что в Париже за всё плачу я, и с сей задачей справился. Правда, оставил уже не пятьсот, а три тысячи фунтов. Париж — дорогой город.

Мне было жалко девчонку. Я ещё в Лондоне видел, как она постепенно таяла в моих руках, а в Париже совсем, как она сама выразилась, «потекла». И мне ничего не оставалось делать, как продолжать играть свою роль бесшабашного парня, склонного к свободной любви. Такую формулу Элли выбрала первой, оправдывая наш секс на первом свидании. Ну, я и поддержал игру. Оказалось, что с её стороны это оказалось именно игрой.

Когда мы летели на самолёте обратно, она спросила меня, лёжа у меня на левом плече:

— Ты не собираешься перебираться в Англию?

— Зачем? Я подобрал себе неплохую работу в Сиднее.

— В Лондоне тоже есть работа по твоей специальности.

— Лондон — дорогой город. В Сиднее жить легче. И ещё я люблю кингурятину.

— Фу! — наморщила носик Элли. — Не говори больше так.

— И мясо зелёных черепах, — продолжил я издеваться над девушкой. Я хорошо вошёл в роль австралийца.

— Б-р-р-р… Бе-е-е…

— Тихо-тихо, не испорти мне новый спортивный костюм.

— Не будешь говорить гадости.

— Это не гадости, а образ жизни австралийцев. Культура, так сказать.

— Я серьёзно. Ты мне нравишься, Джон.

— Ты мне тоже, но разве это повод для моего переезда в Лондон?

— А если мы поженимся?

— Хм! Ты с ума сошла⁈ Да твой папаша не подпустит меня к своему замку в Шотландии на десять миль. Я не ваших кровей. Твоя мама кто? Дочь герцога. И тебе они подбирают герцога. Ты же сама говорила.

— Он не станет упираться. У аристократов не принято скандалить. Он согласиться с моим выбором.

— Ха! Знаем мы нравы вашего аристократического круга. Он просто устроит мне автокатастрофу. Он не допустит присутствия в своём доме плебса. И не спорь со мной. У меня мать сбежала от такого же герцога. Я же, по сути, — бастард, то есть — незаконнорожденный. Отец тоже хотел нарушить традиции и его убили.

— Убили?

— Убили, конечно! Я же говорю, автокатастрофа — излюбленный метод убийства в среде английских аристократов.

— Можно попытаться восстановить твой аристократический статус, — прошептала Элли.

— Ага! И подписать себе смертный приговор? Не тешь себя иллюзиями и не терзай мне сердце.