За время езды я уже подостыл, и меня немного потряхивало. Однако, вида я не подавал. Руки у Андрюши были связаны моим ремнём хитрым милицейским способом, знакомым всем мальчишкам того времени, но узел был сложный и развязать его было очень непросто, особенно, на моих глазах.

Короче, сбросив уродов, а они такими и были, Андрюша мне рассказал, что это были за «ребята»… Вот, оказывается от кого он набрался уркаганских повадок и вот про кого говорил Салихов. И мне, после узнанного, немного полегчало, да, но всё равно, поколачивало прилично. Так вот, оставив Андрюшиных приятелей на свалке, я грешным делом подумал, а не оставить ли мне здесь и его, из-за чего-то ополчившегося на меня. Ну, не из-за «чего-то», а из-за денег, да, но не в том суть дела.

Пока я задумчиво смотрел на Малышева и примерял на себя сюртучок убийцы бабки проценщицы, то есть — «решался на поступок», Андрюша вдруг подорвался и рванул в глубь свалки. Наступила ночь, а на свалке фонарей, как известно, нет, вот он и пропал из вида. Однако, закрыв глаза, я увидел его уносящуюся большими скачками в даль ауру. Понимая вторым сознанием, что поступаю не вполне рационально, я мысленно «махнул на него рукой» и решил, что грех на душу брать не стану. Не смогу я его просто так убить. Сразу надо было… Или не надо? Может быть и того первого не надо было убивать? И второго? А что потом? А Лариса? А сын? А мама с папой? Подвергать их смертельной опасности обозлённых неудачным покушением на меня бандитов?

Вот и тут… Я оставлял врага явного, ненавидящего меня за своё унижение, врага…

— Чёрт! — вырвалось у меня, и я снова вылез из машины. Прошёл немного вперёд, а потом вдруг представил, как я брожу среди куч смрадных отбросов, наступая в… Бр-р-р… Ведь фонарика нет. А что я своим «другим» зрением увижу? Только ауры крыс, ворон и чаек?

— Нахер! — сказал я и снова забрался вовнутрь. — И так салон нужно будет проветривать и че-то протирать. Уксус, говорят, помогает. И луковый сок…

Вот так я оставил Малышева на городской свалке не потому, что так захотел, а потому, что так получилось. Но, хоть живым оставил, кхм…

Подошло лето и день, когда амурские строители приступили к землекопанию, то есть к производству «нулевого цикла» нашей будущей стройки. На радостях мы с Лебединцем даже по стопочке коньяка замахнули.

— Он так и не перешёл на водку, хм, — подумал я, отмечая отсутствие оной в его «служебном баре».

Игорь Петрович заметил мой немой укор, и улыбнувшись во всё лицо, пожал плечами.

— Дело-то какое начали, Михаил Васильевич! И всё благодаря твоим комсомольцам.