Я передернул плечами. Не буду больше об этом думать. Вернусь в гостиницу и напьюсь. Закажу в номер бутылку коньяка. Заслужил…

Подполковник обвел взглядом стоявших перед ним офицеров.

— Напоминаю, господа: действовать быстро и решительно. Никто из подлежащих задержанию лиц, не должен уничтожить компрометирующие его бумаги, а также, не приведи Господь, покончить с собой. Подобное буду рассматривать, как серьезное упущение, которое повлечет суровые последствия. Обыск вести со всем тщанием — как на службе, так и по месту проживания задержанного. Нам нужны доказательства. С фигурантами, а также с их родственниками или сослуживцами вести себя решительно, но вежливо. Попытки вмешаться, пресекать. Вам ясно?

— Так точно, ваше высокоблагородие! — рявкнули подчиненные.

— Исполнять!

Офицеры сделали поворот кругом и один за другим вышли из кабинета.

— Задержитесь, Аркадий Матвеевич! — окликнул подполковник устремившегося следом штаб-ротмистра. — Ваша команда подождет. Не сбежит ваш интендант.

Офицер встал и повернулся к начальнику.

— Слушаю, ваше высокоблагородие!

— Без чинов! — сморщился подполковник. — У меня к вам приватный разговор. Присядьте!

Штаб-ротмистр подчинился. Подполковник заложил руки за спину и прошелся по кабинету.

— Вас ничего не удивило в истории с германским резидентом? — спросил, встав перед подчиненным.

— Удивило. Очень странное самоубийство.

— Вот! — поднял палец подполковник. — Резиденты — люди особые. Совестливых среди них нет, тем более, у германских офицеров. А он вдруг раздает деньги агентам, после чего пишет покаянную записку и пускает пулю себе в голову.

— Предполагаете?..

— Уверен. Бергхарда застрелили, выдав это за самоубийство.

— Кто?

— Один из тех, кого он завербовал.

— Почему не сообщник?

— Что ему делать в Минске? Бергхард справлялся один. Вон сколько народу завербовал! Это был агент, Аркадий Матвеевич, причем, из числа давних. Другого Бергхард не допустил бы к себе ночью. Покойный был осторожен — мы ничего не знали о нем. Мог шпионить долгое время, и не факт, что удалось бы разоблачить.

— Почему агент застрелил резидента?

— Догадайтесь? — улыбнулся подполковник.

— Бергхард ему угрожал. Обещал сообщить о нем контрразведке.

— Возможно, но, скорее всего, нет. Глупо. Разоблаченный агент сдаст резидента. Полагаю, дело обстояло иначе. Агент хотел выйти из игры и сказал это Бергхарду. Тому это не понравилось, и он стал угрожать. Тогда агент достал пистолет, заставил немца написать покаянную записку, после чего застрелил, обставив это как самоубийство.

— Если так, то он незаурядный человек.