— Мы об этом поговорим, позже. Чертовски рад тебя видеть!

— Я — тоже, — сказал он и вновь вздохнул: — Ваше высокоблагородие.

— Брось! — сказал я. — Без чинов. Здесь медсанбат, а не строевая часть. Все, как в лазарете у Николая Карловича.

— Умер он, — лицо его скривилось. — От паралича сердца. Мы в тот день много оперировали и закончили поздно. Николай Карлович ушел к себе отдохнуть. Выглядел неважно. Спустя час санитар пришел звать его на ужин, а он на диване без движения. Санитар позвал нас. Мы прибежали, а Николай Карлович уже не дышит, — Миша шмыгнул носом.

Некоторое время я стоял оглушенный. В груди щемило. Кем был для меня этот человек? Другом, старшим товарищем? Больше. Он опекал меня в этом мире, помог стать в нем своим. Причем, совершенно бескорыстно.

— Валериан Витольдович?

Я оглянулся — отец Михаил.

— Что случилось? На вас лица нет.

— Умер близкий мне человек, начальник лазарета седьмой пехотной дивизии Николай Карлович Рихтер. Сердце не выдержало, сгорел на службе. Я почитал его, как отца.

— Упокой, господи, душу его! — перекрестился священник. — Когда это произошло?

— Сегодня девятый день, — сказал Миша.

— Вечером отслужу панихиду. Хотите?

— Буду благодарен, — сказал я.

— Тогда придите в себя и командуйте. Мы на войне, на вас люди смотрят.

Выговор батюшки привел меня в чувство. Я погрузился в дела, и они закружили меня до вечера. Следовало накормить и разместить прибывших со мной людей. Их здесь не ждали и поэтому не приготовились. Поговорить с врачом, прибывшим вместе с Михаилом, таким же штрафником. Этого сослали за пьянство. Будет у меня проблема! Познакомить новичков с медицинским персоналом, определить каждому участок работы. Провести занятия с пообедавшими санитарами и отцом Михаилом. Ответить на его многочисленные вопросы, порой очень заковыристые, но толковые. Тому, кто считает, что начальнику легко, рекомендую попробовать этого хлеба…

Вечером отец Михаил отслужил панихиду. На службу пришли врачи и санитары — сами, без принуждения. Людей набралось так много, что мы не поместились в землянке, и священник вывел нас на воздух. Стоял холодный, но тихий ноябрьский вечер. Я стоял с зажженной свечой в руке и слушал слова поминальной молитвы. В сгустившейся темноте трепетали теплые огоньки свечей, бросая на лица людей мягкие отсветы.

— Помяни, Господи Боже наш, в вере и надежде живота вечного преставившегося раба Твоего, брата нашего Николая, и яко Благ и Человеколюбец, отпущаяй грехи, и потребляяй неправды, ослаби, остави и прости вся вольная его согрешения и невольная, избави его от вечной муки и огня геенского, и даруй ему причастие и наслаждение вечных Твоих благих, уготованных любящим Тя…