— Разрешите вопрос, Евгений Александрович?

Беркалов кивнул.

— Сколько потеряла дивизия ранеными за последние полгода?

— Точную цифру не назову, но более тысячи человек.

— Где эти люди?

— Увезли в тыл.

— Обратно вернулись?

— Нет. Прислали пополнение на замену.

— Новобранцев или опытных солдат?

— Главным образом новобранцев. Их еще учить и учить, — вздохнул генерал.

— А теперь представьте, что большинство ваших раненых остаются здесь. Подлечились и вернулись в окопы. Опытные, обстрелянные бойцы, которых не нужно учить и натаскивать.

Генерал с интересом посмотрел на врача.

— Замена лазарета медсанбатом, это не смена вывески, а другая система организации медицинской службы. Легкораненые будут оставаться на месте. Тяжелых прооперируем и отправим в тыл, где их будут основательно лечить. Легкие через неделю-другую, максимум три, вернутся в строй.

— А справитесь? Раненых много. Начальник лазарета жаловался, что зашивается.

— Нам добавят врачей, мне это обещали. Несложный уход за ранеными и хозяйственные работы будут исполнять команды выздоравливающих. Нечего им прохлаждаться.

— Разумно, — согласился Беркалов. — Кто это все придумал?

— Я.

— И вас за это на фронт?

— По заведенному порядку инициатива имеет инициатора.

Генерал снова расхохотался.

— Веселый вы человек, Валериан Витольдович! Люблю таких. Что ж, принимайте дела. Начальник лазарета сдаст их с удовольствием. Давно просится в тыл. Встретьтесь и поговорите с полковыми батюшками: они заведуют перевязочными пунктами в полках. Надеюсь, найдете общий язык. Вы православный?

— Католик.

— Не страшно. У нас тут даже мусульмане с иудеями имеются. Некоторые даже причащаться ходят.

— И их допускают?

— Почему бы и нет: кровь льем одинаково[1]. Все — души Божьи. Удачи, Валериан Витольдович! Держите меня в курсе событий. Будет нужда, обращайтесь!

— Благодарю, ваше превосходительство!

После разговора с начальником[2] дивизии меня на телеге отвезли в лазарет. Там я понял скепсис генерала. Лазарет размещался в землянках, которые вырыли на поляне в лесу. Длинные, выстроившиеся рядами, предназначались для раненых. Они большей частью пустовали, почему, я понял потом. Заглянул. Нары, сколоченные из бревен и грубо оструганных досок, такой же самодельный стол в центре, печка из железной бочки у дальней стены. Освещение керосиновыми лампами, от которых в воздухе стоит гарь. В землянке размещалась и операционная. Эта имела над землей несколько венцов из бревен с прорезанными в них маленькими окошками. Света недостаточно, поэтому и здесь применяли лампы. В землянках жил и медицинский персонал.