Автомобиль в обратную дорогу мне не дали, я поймал извозчика и поехал в госпиталь. По приезду меня немедленно потащили к Загряжскому.

— Как там? — спросил он, едва я переступил порог.

— Нормально, — сказал я. — Был удостоен аудиенции у ее императорского величества.

— Что она сказала?

— Назвала меня наглецом и выгнала из кабинета.

— Валериан Витольдович! — он схватился за голову. — Я знаю, что вы нигилист по убеждениям и пренебрежительно относитесь к властям. Но нельзя же так с ее императорским величеством!

— А я ничего дерзкого не говорил.

— Тогда почему вас выгнали?

— Она стала пенять мне за разговор с репортером. Я ответил, что у меня не было иной возможности донести свою точку зрения до властей. Что нельзя приготовить омлет, не разбив яиц.

— Боже! — он поднял очи горе. — Следовало повиниться. Попросить прощения.

— За что? Разве я виновен в сложившемся положении? В смерти тысяч раненых?

— Но не императрица же!

— А кто назначил на должность эту дубину Муравьева? Я, что ли?

— Муравьев отправлен в отставку.

Я удивленно уставился на Загряжского.

— Мне звонили из Ставки. Сообщили новость и о том, что ему ищут замену. Называли несколько фамилий. Я хоть начальник госпиталя, но меня держат в курсе.

Ну, да. После удаления простаты у Алексеева Загряжский от главнокомандующего практически не отходил. Влез без мыла.

— Грядут большие перемены, Валериан Витольдович!

— Значит, не зря затеял. А вы боялись.

— Вы невозможны! — вздохнул Загряжский. — Идите!

И я пошел. Вечером меня вновь потащили к начальству. В этот раз в кабинете Загряжского был и Бурденко. Выглядел он взволнованным. Я заметил на плечах его вицмундира погоны с зигзагом и вензелем. До этого были чистые и с двумя просветами. Коллежский советник стал статским, почти генеральский чин.

— Здравия желаю, выше высокородие! — поприветствовал я Бурденко.

— Оставьте, Валериан Витольдович! — отмахнулся он. — Днем меня вызвали в Ставку и сообщили о назначении главным хирургом фронта и о повышении в чине.

— Поздравляю!

— Это что! — сказал он. — На должность отправленного в отставку Муравьева назначен академик Николай Александрович Вельяминов с самыми широкими полномочиями. Я беседовал с ним по телефону. Он одобрил ваши предложения по переустройству помощи раненым и поручил мне сделать это в масштабах фронта.

— Замечательно!

— Только не в отношении вас, — вздохнул Бурденко. — У меня приказ отправить зауряд-врача Довнар-Подляского для дальнейшего прохождения службы на самый опасный участок фронта.

— Под Сморгонь, — уточнил Загряжский. — Противник там постоянно обстреливает наши позиции и атакует их. Пытается улучшить свое положение.