Она подала гостю стакан. Муравьев схватил его и жадно осушил.

— А теперь поговорим, — Мария поставила стакан на стол. — То, что написано в газете, правда?

— Клевета, государыня!

— Значит, прошения от Брусилова не было? Его предложения поддержать инициативу зауряд-врача и других медиков?

— Э-э…

— Значит, было, — заключила Мария. — Резолюцию писали?

— Ваше императорское величество! Мне чуть ли не ежедневно присылают подобные прожекты. Их авторы уверены, что только они знают, как лучше организовать вспомоществование раненым. А у меня в управлении трудятся лучшие специалисты империи. Они в отличие от авторов прожектов в деле разбираются.

— Среди ваших специалистов много врачей?

— Э-э…

— Не слышу!

— Никого нет, ваше императорское величество.

— Тогда почему вы называете их специалистами?

— Они много лет на службе. Собаку на этом съели.

— Тогда почему процент излеченных и вернувшихся в строй раненых у германцев больше?

— У них врачи лучше.

— Вы так считаете?

— Убежден, государыня! Этот щенок, распустивший язык, учился в Германии, потому и оперирует хорошо. Наши хуже.

— А как же Оппель, Вельяминов, Бурденко, Миротворцев, Вреден, Петров, Альбрехт? — перечислила Мария. — Все они учились в России. Замечательные врачи, и это признают за рубежом.

Муравьев не ответил, только опустил глаза долу. «Ольга права, — подумала императрица. — Нельзя давать волю чувству, даже такому, как благодарность. Муравьева давно следовало отправить в отставку».

— Вы много сделали для империи, Аристарх Модестович, — сказала она примирительно. — Я этого не забуду. Однако силы человеческие не беспредельны. Для каждого из нас рано или поздно настает срок, когда нужно отойти от дел.

Муравьев поднял голову. В тусклых старческих глазах блеснула влага.

— Мне подать прошение об отставке?

— Она будет почетной. С наградой, титулом, выдачей земель. Вы это заслужили.

— Благодарю, ваше императорское величество! Честь имею!

Муравьев встал и, сгорбившись, направился к выходу. У дверей вдруг встал и обернулся.

— Последняя просьба, ваше императорское величество. Уважьте старика!

— Слушаю! — сказала Мария.

— Накажите этого лекаришку! Законопатьте его!.. — Муравьев сжал кулак.

— Вы можете сделать это своей властью. Отставка пока не принята.

— Мне нельзя. Скажут, что я расправился с человеком, который сказал правду в глаза.

«А мне, значит, можно?» — подумала Мария, но все ж кивнула:

— Обещаю!

— Я буду молиться за вас! — сказал Муравьев и вышел.

Мария опустилась в кресло. Тяжело увольнять преданных людей, однако, необходимо. Отставка Муравьева притушит страсти в обществе. А вот кем его заменить? В идеале — врачом. Но воспримет ли его армия? Нужна фигура, которая устроит всех. Где такую найти?..