— Они смогут ехать по снегу? — спросила Мария.

— Смогут! — подтвердил Брусилов. — Это не на колесах. Хотя большие сугробы не преодолеют. Даст бог, их не будет.

Марию это не обрадовало. По ее просьбе, штурмовые группы вернули на исходные позиции, где она побеседовала с солдатами и офицерами. Выглядели они бодро, с восторгом ели глазами начальство.

— Побьем супостата? — спросила Мария у правофлангового бойца.

— Не сумлевайтесь, ваше императорское величество! — доложил тот. — Тут добро учат. С этими танками наступать одно удовольствие. Ховайся за ним и беги. В траншеях с револьвертом сподручнее, чем с винтарем. Хлоп, хлоп — и германца нет.

— Изрядно стреляешь?

— С десяти шагов промаха не даю, — похвалился правофланговый.

— У вас все такие? — повернулась Мария к командиру батальона.

— Так точно! — доложил подполковник. — Тем, кто с револьвером не дружит, даем ружье. Из него промахнуться трудно. От мишеней в траншеях только щепки летят.

— Молодцы! — похвалила императрица. — Благодарю за службу!

— Рады стараться, ваше императорское величество! — рявкнул строй.

Штурм позиций условного врага произвел впечатления на всех, но вопрос о сроках остался подвешенным. Точную дату не смог назвать даже Алексеев. Это раздражало Марию. Затянувшаяся позиционная война шла на пользу противнику. Он стоял на российской территории, и мог диктовать условия мира. Отсутствие добрых вестей с фронта дурно влияло на общественное мнение. В высших кругах начинали роптать. Почему, дескать, позволяем германцам топтать нашу землю? Отчего не погоним обратно? Трон не колебался, но сидеть на нем было не комфортно.

Но главной причиной дурного настроения императрицы была болезнь дочери. Погружаясь в заботы, Мария забывала о ней, но стоило отрешиться от дел, как мрачные мысли накатывали. От них было не спрятаться. Из-за этого Мария по приезду в Минск не встречалась с Ольгой. У той имелась своя программа, и, как докладывали императрице, она выполнялась. Ольга посещала госпитали и лазареты, встречалась с представителями земств и медиками. Вот пусть и занимается!

Выпив чаю с булками, императрица велела принести свежие газеты. Их доставляли из Москвы утренним поездом. Привычка начинать рабочий день с газет у Марии сформировалась давно.

Секретарь принес ей внушительную стопку и с поклоном водрузил ее на стол. Мария поблагодарила и взяла верхнюю газету. Они в стопке лежали в определенном порядке. Сверху — оппозиционные, далее — благонамеренные, ниже — государственные. Последние императрица редко смотрела — и так известно, что напишут. А вот знать мнение недоброжелателей необходимо.