Я пришел одновременно с бригадиром. Раджеш Паттари был мрачнее тучи. Зыркнув на меня темным взглядом, он пробормотал, обращаясь ко всем:

— Мой сын… сурвер Майк не сможет явиться. У него большая проблема с правым коленом. Скорей всего, понадобится серьезная операция…

И еще один сумрачный взгляд на меня. О да… ну конечно же, во всем виноват я. В этом можно не сомневаться. Хорошо хоть в открытую не обвиняет. И мне хорошо бы просто помолчать…

Я не промолчал, сочувственно произнеся:

— Мы навестим его в свободное время. И занесем пару сурвдогов…

Бригадир рывком развернулся ко мне, сжал кулаки и… с шумом выдохнул и отвернулся. И я знал почему. Да все знали почему и тоже вдруг начали отворачиваться от меня и смущенно покашливать или же проверять, насколько хорошо штаны прикрывают обувь. А все потому, что примерно с год назад на одной из грязнючих наших миссий по уборке мне зажало бедро внезапно закрывшейся стальной вентиляционной заслонкой, и я орал там минут пять, извиваясь как долбанный червь в прямой кишке. Заслонку закрыл перепутавший кнопки на пульте бригадир. Когда меня освободили, а затем вытащили и отнесли сначала в медпункт, потом домой, я отлеживался две недели. Само собой, бригадир сообщил мне, что я сам виноват в случившемся — надо было ползти быстрее — поэтому никакой оплаты больничного не будет. Но дорогие коллеги обо мне позаботятся. Ага… за эти две недели они наведались только один раз — на второй день — принеся с собой пару подсохших сурвдогов. За те две недели я прожег на еду, питье и лекарства все свои тощие сбережения…

Кивнув, я продолжил с улыбкой:

— Дорогой Майк сожрет эти два сухих сурвдога с радостью и благодарностью. Их ему хватит, чтобы протянуть следующие пару недель как минимум, да, бригадир?

— Заткнись ты уже… — сипло произнес Раджеш, окончательно поворачиваясь ко мне спиной.

— Воду ему можно не заносить, — не унимался я. — Он ведь крутой сурвер и умеет терпеть жажду гордо! Он настоящий мужик!

— Я говорю — заткнись уже! — рявкнул бригадир — И двинули уже работать, раз все в сборе!

— Не все в сборе, — возразил я, не двигаясь с места.

— У Майка разбита коленная чашечка! Как он придет, мать твою⁈ Приползет⁈

— Да мне плевать, — буркнул я, прислоняясь плечом к каменному лику гордого спортсмена-сурвера, вздымающего над головой короткое весло.

— Что ты сказал⁈

— Я говорю — мне плевать! Нет, даже так — мне посрать на твоего сынка Майка ровно так же, как вам всем было посрать на меня, когда я валялся с больной ногой! — рявкнул я, и стоящие у входа в воротную арку сурверы удивленно обернулись на мой крик. — Так что — да, мне плевать! Плевать на каждого из вас! — слова перли из меня неудержимым злым потоком. — Плевать! Но раз уж обещают такие деньги — почему бы и не поработать. Но… расклад ведь поменялся, верно?