— «Амадеем Амосом изъято две фотографии — за номером четырнадцать и семнадцать. Причина: пополнение семейного архива. Ни с кем не согласовано, изъято самовольно», — допив бокал, он утер губы и тихо рассмеялся. — Охренеть просто… Ты понимаешь, что сам на себя написал признание пусть в небольшом, но все же преступлении.

— Понимаю, — кивнул я.

— И на что расчет? Что я не сочту это чрезмерной наглостью?

— Верно. Я взял лишь пару старых фотографий из никому ненужной папки, годами валявшейся в каком-нибудь пыльном шкафу.

— Логично… Ты продолжаешь удивлять, Амос. Скажи честно: ты ожидал, что я задам эти вопросы, или надеялся на удачу, а эти заметки сделал в расчете, что их никто никогда не прочтет и папка уйдет в переработку?

— Ты должен был спросить.

— Почему?

— Потому что знал о фотографиях моих родителей и не мог не понять, что это окажется важным для меня. Думаю, это еще одна проверка или что-то вроде.

— Что-то вроде, — повторил Босуэлл, наливая себе следующую порцию. — Ты убедил меня, Амос. И нет, это не очередная проверка. Но сурвер познается не на словах, а на своих делах — явных или тайных. Фотографии можешь оставить себе.

— Спасибо.

— Не за что — эта папка уже завтра отправится на измельчение и переработку. Допивай свой коктейль, и я налью еще порцию.

— Мне лучше не торопиться с выпивкой, — возразил я. — С меня хватило недавного похмелья.

— Пить надо уметь.

— Прямо вот надо?

— В политике — надо. Большая часть дел решается в приватных беседах с нужными людьми и с хорошей выпивкой. Так было до ядерного конца света — так продолжается и после него.

— А сейчас у нас именно такая беседа? Приватная и с нужным человеком?

— Конечно.

— Я просто чистильщик.

— Я знаю, — кивнул Инверто, наливая мне новую порцию. — Но у меня не бывает пустых бесед с ненужными людьми. Зачем тратить свое время зря?

Коктейль, кстати, оказался не слишком крепким, вкусным, но не сладким, как я ожидал, а опять соленым и с легкой приятной кислинкой. Похоже, сегодня точно день зеленых коктейлей с красной чертой.

— Поговорим о твоем кратком запое? — спросил Босуэлл, глядя мне в глаза.

Я невольно поморщился и возразил:

— Да не запой это был. Просто решил выпить после того, как получил плохие новости.

— А кроме этого что-нибудь делал?

— Лежал. Спал. Пил. Что-то вроде… прострации?

— Ты впал в апатичный ступор, Амос. Так это называется на клиническом языке.

— Звучит страшновато. Но я ни во что такое не впадал.

— Точно?

— Точно, — подтвердил я. — Просто выпил, выспался и на этом закончил.

— Ну и хорошо, — он снова улыбнулся и показал мне большой палец: — Молодец, Амос.