— Договорились! — просиял тот и, картинно развернувшись на пятках, подпрыгнул, хлопнул в ладоши и громко оповестил: — Вот и решено дело! Герой Амадей тоже идет и присмотрит, чтобы ни с кем ничего не случилось! И давайте уже быстрее, пока он не передумал — он человек занятой, про него газеты пишут, радио бормочет и старушки клекочут на углах. Так что живее, живее, трудяги, живее!..

Секунд пять-шесть группа смотрела на меня и не двигалась. Вздохнув, я первым зашагал в коридор, заучено разминая плечи перед работой. Но тут вспомнил, что ничего не собирался там делать, и разминаться прекратил, бросив все силы на усмирение внутренних сурверских демонов, что сразу же принялись укоризненно шептать в мозгу: «Все будут работать — а ты отдыхать? Разве поступит так истинный сурвер?»

— Да, я буду отдыхать, — едва слышно пробормотал я, останавливаясь у дышащего холодом решетчатого люка, запертого на цепь с замком.

Замок-то был заперт, но, нарушая все правила, в его скважине торчал ключ с оранжевой пластиковой головкой. Похоже, тому парню в желтом комбинезоне почти удалось довести работяг до люка, он даже убедил их спуститься, но стоило ему начать отпирать замок, и сурверы резко передумали, потянувшись обратно в зал. Присев на корточки, я щелкнул замком, рывком поднял тяжелую решетку, скривившись, когда заживающие ребра отдались болью, включил фонарь, вгляделся в затянутую льющей с края люка капелью холодную влажную темноту и опустил ногу на первую железную скобу.

— И ведь не боится, — завороженно прошептал кто-то там, за моей спиной. — Настоящий сурвер, как ни погляди…

Я не отреагировал, предпочтя сосредоточиться на том, чтобы нога не соскользнула со скобы — падать тут высоковато…

Внутренних демонов я усмирил и палец о палец не ударил за все время смены — а она продлилась не шесть часов, а четыре. Боящиеся, несмотря на мое присутствие, работяги трудились изо всех сил, с решимостью смертников скребя стены, пол и потолок, сдирая с железобетона покрывающую его полупрозрачную чуть маслянистую и липкую пленку, предвестницу прочих наслоений, если не принять меры. Они работали, а я медленно ходил из одного конца коридора в другой — он тянулся на двадцать пять метров, так что слишком часто разворачиваться не пришлось. Каждый раз я доходил до одного из запертых на замок люков, убеждался, что он заперт, и шел обратно — до второго люка. А мы сюда попали через третий –потолочный и находящийся по центру. И раз за разом я лишь вздыхал, замечая, что почти все из трудящихся сурверов нервно вздрагивают, когда я равняюсь с ведущими наверх скобами. Хотел объяснить, что никуда уходить не собираюсь, но что-то внутри остановило меня от траты слов, и я просто продолжил свой безмолвный патруль.