— Как горшки? Из глины…

— Из глины? — Инверто сморщился. — Нет конечно же. Ну о чем ты? Разве глина — пластичный материал?

— Ну вообще — да.

— Нет! Глина пластична только свежая, хорошо замешанная, оттоптанная. Но стоит из нее что-то вылепить, и куда отправится готовое изделие?

— На сушку.

— А потом?

— В печь для обжига. Так сказано в школьных учебниках.

— Правильно! В печь для обжига! И что там происходит с глиняным горшком?

— Он становится прочным?

— Да! Он становится закаленным. Принимает навеки окончательную форму — до тех пор, пока его не разобьют. Разве можно работать постоянно с таким непослушным материалом, если под разные цели то и дело требуются разные формы? Вот налепил ты винных амфор, а завтра тебе требуются горшки для варки каши. Или вдруг пора хлебные горшки менять на фигурки глиняных солдатиков. И что тогда?

— Накопать еще глины и…

Босуэлл недовольно поморщился и качнул головой:

— Нет! Ты слишком буквален, Амос. Пей свой виски! Разом!

Кивнув, я выпил, ощутил, как алкоголь потек вниз огненной рекой, а Инверто уже долил еще по порции мне и себе, глянул на часы и вдруг спросил:

— Слышал когда-нибудь о пластилине, Амос?

— О пластилине?

— Да. О нем самом. Пластилин. Послушная твоей воле и всегда податливая липковатая масса… Как пластилин… Ты знаешь, что такое пластилин?

— Детская лепка?

— Нет. А знаешь один из главных секретов работы с пластилином, Амос?

— Он пачкает стол?

— Нет. Один из главных секретов — всегда держать пластилин слегка подогретым. Заморозишь — и он станет неподатливым и хрупким, как кусок льда. Перегреешь — и он не удержит нужную тебе форму. Вскипятишь — и пластилин растечется бесполезной яркой пузырящейся слизью, — говоря это, Босуэлл повторил свои движения, будто что-то разминает прямо на столе, а затем лепит. — Из пластилина ты можешь вылепить себе все что угодно. Ворчащих, но продолжающих трудиться работяг, послушных слезливых секс-кукол, мрачную надежную охрану, рать верных солдат, готовых выполнить любой твой приказ. Пластилин — чудесная масса для творчества. И пластилин — это народ. Людская вязкая и всегда требующая небольшого подогрева масса, из которой — при должном умении — ты можешь вылепить все, что только тебе заблагорассудится. Да, потребуется время, потребуется, быть может, целое поколение, а то и два, но зато в итоге ты получишь настоящее чудо…

— Пластилин, — повторил я, пытаясь уловить суть, но у меня никак не получалось.

— Позже я объясню подробней, Амос, — Инверто широко улыбнулся. — Ты прочитал то, что я тебе дал?

— Раз двадцать.