Последствия конфликта?
Да никаких, не считая их трех ранений и моего разбитого носа. Они не станутся обращаться в Охранку, а ранениями займутся самостоятельно — польют их алкоголем, большую часть приняв внутрь. И я сам никуда обращаться не стану. «Бордовый» проорался мне в лицо, выплеснул все наболевшее, оскорбил меня как мог и на этом утихомирился — скорей всего, это он и предложил устроить мне темную. Среди четверки он — главный, а таких я тоже научился определять еще со школы. В каждой кодле найдется свой главный кодлонавт. Если я больше не приду с проверкой, то они гордо запишут себя в победители и на каждой встрече с друганами под дешевое бухло будут тихонько рассказывать, как научили уму-разуму зарвавшегося мальчишку.
Вот только я приду. Причем уже сегодня — время только к полуночи, а график у меня свободный. И приду я не ради того, чтобы доказать свою крутизну. Нет. Я приду, чтобы заработать еще денег, чтобы побыть одному там, где по регламенту это запрещено, чтобы вскрыть люк и нырнуть в страшную цистерну с черной ледяной водой. Вот зачем я приду. И сразу бы пошел, но вваливаться туда с окровавленным лицом не хотелось — я прекрасно знал, как жалко может выглядеть человек с разбитым носом. Плюс мне сначала хотелось убедиться, что нос не сломан и не понадобится его вправлять и закидываться обезболом. Тоже опыт прошлых лет… я, мать его, опытный в этом деле сурвер…
Волнуют ли меня явно искренние слова «бордового»?
Нет, не волнуют. Даже если он сказал чистую правду, то мне плевать. Никто и никогда не думал обо мне. Все на Шестом уровне не раз видели, как меня публично травят, все знали об этом, рассказывали друг другу про терпилу Амоса. Вот только никто из этих взрослых сильных сурверов ни разу не подошел к стае моих обидчиков и не защитил меня, не сказал им больше не подходить к одинокому слабому пареньку с нахер не ненужным ему Великим именем. За меня, бывало, заступались женщины — но не мужчины, что так часто упоминают хваленое кредо сурверов. Так что нет — меня не волнуют их слова, их тяготы, их проблемы. И именно поэтому я сейчас вылезу из ванны, вытрусь свежим полотенцем, натяну еще мокрую футболку и штаны, впихну ноги в высокие резиновые сапоги и пойду честно зарабатывать свои деньги. Додумав эту мысль, я взялся за бортики ванны и потянул себя из воды. С лица соскользнул ледяной компресс и булькнул в горячую воду. Очень быстро компресс растает, и его содержимое примет температуру окружающей среды — вот так, наверное, и бывает с теми, кто после устроенной темной сдается, принимает ультиматум толпы и становится как все, чтобы тихонько дожить свою никчемную жизнь. А я… а я — нет. Я не хочу захлебнуться в мнении толпы, как вон тот жалкий пакетик на дне ванны…