— Нет, Амос. И ты, и я, и все, кто посмотрит на этот снимок, сразу скажут, что они видят безумного отморозка и несчастную жертву. Отгадаешь, где тут жертва, а где отморозок?

— Я явно не жертва.

— Вот тут ты прав! И никогда больше не говори, что ты просто «ударил в ответ». В ответ бьют кулаком, сурвер. В ответ могут пнуть. Могут повалить на пол обидчика. Но подпрыгнуть и приземлиться ногами на голову живого человека, который лежит на железобетонном полу… это не ответ ударом на удар, Амос. Нет. Так поступают только отморозки. Психопаты, — он снова постучал пальцем по снимку. — Просто взгляни на свое лицо. Похоже оно на лицо дающего сдачу?

— Нет.

— И снова верный ответ. Это лицо алчущего даже не крови, а смерти отморозка. Попади этот снимок в руки любого судьи — и он без долгих раздумий признает тебя виновным. Понимаешь?

— Понимаю, — вздохнул я. — Мой ответ был… чрезмерным?

— Это не подходящее слово. Ты должен благодарить судьбу, что не случилось самого страшного. Ты вообще понимаешь, что мог убить его? Его череп мог треснуть под твоими ногами как гнилая тыква! И все — человека нет. Да, он молодой тупой придурок со спермотоксикозом. Но это не лишает его права на долгую жизнь.

— Я понимаю, — повторил я.

— Хорошо, — кивнул Инверто и щелкнул зажигалкой. — Хорошо, раз понимаешь. А теперь ответить мне, Амос, — разогнав дым ладонью, он посмотрел на меня: — Ты отморозок?

— Нет, — ответил я, возможно, выдержав слишком долгую паузу. — Я не отморозок.

— Ты полностью уверен в этом, парень?

— Полностью.

— Хорошо, — он снова кивнул и, отложив самокрутку на край древней, как сам Хуракан, мраморной пепельницы с эмблемой «СурвМаунтинс», постучал пальцами по столешнице. — С отморозками я не работаю, Амос. Никто не работает с отморозками. Да, их порой используют в своих целях втемную, но потом списывают со счетов, запирая в тюрьме, отправляя во Внешнюю Разведку, где они быстро погибают, но я сам с отморозками не работаю никогда. И знаешь почему?

Я настолько поразился его словам «используют отморозков втемную, чтобы потом запереть в тюрьме или отправить на смерть в Разведку» — у нас в Хуракане⁈ — что не сразу сообразил, что от меня ждут ответ:

— Почему?

— Потому что отморозкам в целом незнакомо самое главное и наиболее уважаемое для меня слово и понятие. А с такими я не работаю. Догадаешься, о чем я говорю?

— Сегодня даже пытаться не буду, — я слабо улыбнулся. — Устал…

— Понимаю, — кивнул он. — Тогда я назову тебе это слово, и помни, сурвер, что это слово и это понятие наиболее важны для каждого разумного человека. И это слово — самоконтроль. Если он у тебя есть, то я буду работать с тобой, не взирая на твои убеждения, принципы, религию, принадлежность к партии и всю прочую мишуру, обрамляющую каждого человека.