Анастасия не обернулась. Она чувствовала его присутствие даже с закрытыми глазами. Воздух в комнате чуть сгустился, будто помещение стало на размер меньше, а температура за спиной поднялась на пару градусов. Так, бывало, всегда, когда рядом появлялся Змей Горыныч, он же Горан Горынский, привыкший занимать пространство сразу тремя особо ценными мнениями одновременно.

— Ты мог хотя бы постучать, — сообщил суровый, но приятный слуху баритон.

— Стучал, — отозвался голос справа, ленивый и низкий. — Три раза. Она не открыла.

— А я слушал, спит Кодекс или притворяется, — вставил третий голос, повыше и куда суетливее первых двух. — Он притворяется, кстати. Я слышу, как он подглядывает одним глазом.

— Вы оба несёте чушь, — суровый голос прозвучал почти рядом с плечом Анастасии. — Мы вошли, потому что дверь была не заперта. Настасья забывает запирать двери, когда увлечена делом. Это раздражает и восхищает одновременно.

Анастасия подняла глаза от бумаг и посмотрела на мужчину на пороге её кабинета. Горан стоял у входа в человеческом облике, насколько вообще можно назвать человеческим облик мужчины двух метров ростом, с тремя тенями на стене вместо одной и глазами, в которых, если приглядеться, плавали крохотные искры разного цвета. Золотистые у левой тени, зеленоватые у правой, и спокойные, тёмно-карие у средней, которая обычно молчала дольше остальных, зато говорила по делу.

— Как прошло дело о призраке? — спросил суровый баритон, который принадлежал карим глазам, и его единственного из троих Анастасия называла Гораном.

— Закрыто, — коротко ответила она, складывая последние документы в папку. — Без потерь, кроме подушки, которая теперь единственная память о десяти годах брака.

— Трогательно, — фыркнул желтоглазый, самый ленивый из троих, удостоившейся от жены прозвища Ныч. — А ты, я гляжу, весь день провела, разбираясь в чужом браке. У самой-то как с этим вопросом дела?

— С каким вопросом?

— С браком, — уточнил зеленоглазый, по праву поведения заслуживший имя Змей, — он говорил с интонацией человека, который давно ждал повода задать именно этот вопрос, а тут ему предоставился идеальный случай. — Мы женаты уже три года. Ты до сих пор прячешь контракт в нижнем ящике стола, будто это не документ о браке, а компромат.

— Он и есть компромат, — Анастасия упёрла руки в бока. — На меня, потому что я подписала его, не читая до конца, находясь под действием заклинания, наложенного твоей матушкой на званом ужине.

— Мы уже обсуждали это, — терпеливо напомнил Горан. — Заклинание снято три года назад. Контракт остался в силе не из-за магии.