— Пульт всё-таки поищи потом, — донеслось откуда-то уже совсем издалека. — Он между диваном и…

Голос оборвался. Комната неожиданно опустела, несмотря на присутствие в ней людей и ворона, и отсутствие одного призрака.

Валентина Ивановна закрыла глаза, всё ещё прижимая подушку к груди, с такой силой, с какой обнимают родных перед ужасно долгим расставанием, когда знают, что близкий может не вернуться.

Анастасия тихо кивнула Забаве, мол пора уходить, нужно оставить клиентку с её горем и облегчением наедине, не превращая момент в очередной пункт бездушного протокола.

Уже на улице, где дождь почти прекратился, оставив после себя только влажный блеск асфальта, Забава вновь шмыгнула носом и потёрла глаза.

— Думаете, дело закрыто, Анастасия Олеговна? — спросила ведьмочка. — Формально ведь ответчик… испарился. Это считается разрешением спора или нужно ещё что-то подавать Макоши?

— Нужно уведомить суд о добровольном прекращении дела в связи с отсутствием предмета спора, — Анастасия уже достала телефон, чтобы составить короткое сообщение секретарю суда. — Но по существу — ты права. Дело закрыто. Причём так, как я не закрывала уже давно.

— Без победителей и проигравших?

— Без победителей и проигравших, — согласилась Анастасия, и что-то в её голосе смягчилось. — Иногда закон нужен только для того, чтобы дать двум людям повод наконец договорить то, что они не договорили при жизни. Даже если один из них, строго говоря, эту самую жизнь уже закончил.

Брошь на лацкане снова превратилась в колючую льдинку, Горынская чувствовала мороз даже через плотную ткань пиджака. Но на этот раз к холоду примешивался оттенок чего-то похожего на нежность. Если, конечно, брошки вообще способны на подобные оттенки. Анастасия машинально прижала к ней ладонь. Впервые за день, не одёргивая мужа мысленным «не сейчас».

«Может, — подумала она, садясь в машину, — стоит как-нибудь и мне заглянуть в свой шкаф. Вдруг там тоже завалялось что-то, о чём я слишком долго предпочитала не вспоминать».

* * *

В агентство Анастасия вернулась уже затемно. Оформление добровольного прекращения дела заняло больше времени, чем сам процесс поиска эмоционального якоря в квартире клиентки, потому что бюрократия загробного мира не признавала слова «испарился» без восьми подписей и одной печати с оттиском в виде летящего лебедя.

Забава давно ушла домой, оставив на столе записку «не забудьте поесть», а Кодекс дремал на книжном шкафу, сунув голову под крыло.

Дверь агентства скрипнула сама без звонка. Это был верный знак, что вошёл не клиент. Клиенты обычно роняли зонт, спотыкались о порог или, как минимум, извинялись за поздний час. Кто-то же вошёл так, будто дверь была рада его впустить без лишних формальностей. Впрочем, возможно, так оно и было. Анастасия давно подозревала, что даже дверные петли в агентстве «Последний шанс» питают к её мужу необъяснимую слабость.