— А из-за чего же?

Три тени на стене переглянулись и явно повели внутренние переговоры о том, кому достанется честь ответить первым.

— Из-за того, что ты его не расторгла, — сказал наконец Горан. — Хотя могла бы. Развод через суд по мотивам «вышла замуж под принуждением». Это дело нескольких недель, ты сама знаешь. Но ты этого не сделала.

Анастасия открыла рот, чтобы возразить, и тут же его закрыла, не найдя подходящих слов.

«Действительно, — подумала она, — не сделала. Три года собиралась, три года находила более срочные дела. То призрак с чашкой, то оборотень с лунными версиями показаний, то взрывающаяся кофеварка. Удобное оправдание. Слишком удобное, чтобы быть случайностью».

— Занята была, — сказала она вслух, без особой убедительности и для себя, и для него.

— Три года? — Ныч хмыкнул, но без злости, скорее с нежностью, которую Горынский, судя по всему, умел прятать за сарказмом не хуже зубастых юристов. — Настенька. Даже у Валентины Ивановны на развод ушло меньше времени, чем у тебя на решение, оставаться со мной или нет.

— Это другое.

— Почему?

— Потому что она разводилась с человеком, который забыл выехать, — Анастасия наконец нашла слова, — а я всё ещё думаю, стоит ли выселять того, кто, кажется, и не планирует уходить из моей жизни, что бы я ни говорила ему вслух.

Золотистые, зеленоватые с золотом и тёмно-карие глаза уставились на неё одновременно с одинаковым выражением, которое читалось безошибочно даже без магии. Удивление, смешанное с надеждой, которую все трое, очевидно, боялись озвучить первыми, чтобы не спугнуть.

— Так ты не хочешь меня выселять? — уточнил Змей с несвойственной ему почти детской прямотой.

— Я не сказала, что хочу, — Анастасия отвернулась к окну, пряча улыбку, которая упрямо пробивалась на лице помимо её воли. — Я сказала, что ещё думаю.

— Три года думаешь, — заметил Горан.

— И буду думать ещё столько, сколько потребуется, — отрезала она, но уже без прежней твёрдости в голосе, и брошь на её лацкане в этот момент стала не холодной, а неожиданно тёплой, будто впервые за день получила ответ, которого дожидалась.

Горан сделал шаг ближе. Отчего воздух в комнате снова сгустился, но на этот раз не от огня и раздражения, а от чего-то куда менее делового и опасного.

— Тогда думай там, где потеплее, — предложил Ныч, потягиваясь в своей фирменной ленивой манере. — Дома. А не в промёрзшем офисе с говорящей птицей и запахом гари от кофеварки.

— Это карьерное давление? — приподняла бровь Анастасия.

— Забота, — поправил Горан. — И, если позволишь, ужин.

Анастасия посмотрела на папку с закрытым делом, потом на трёх мужчин в одном теле, терпеливо ожидавших её решения у порога собственного же агентства, куда явились без предупреждения. Но, как ни странно, вовремя. Именно тогда, когда день с призраком, подушкой и чужой несостоявшейся любовью до странности ясно показал адвокату Горынской, чего она сама избегала признавать вслух уже три года.