— Ладно, — сдалась она, снимая плащ с вешалки. — Но контракт остаётся в ящике. Пока.

— Пока, — согласился Горан. Казалось, муж и не сомневался, что рано или поздно это «пока» превратится во что-то более постоянное.

Кодекс приоткрыл один глаз, проводил уходящую пару внимательным взглядом и удовлетворённо каркнул в темноту опустевшего кабинета.

* * *

Квартира Анастасии, в которой супруги уже три года проживали вместе, встретила их тишиной, которая бывает только там, где живёт кто-то, привыкший занимать пространство сразу с трёх сторон, но давно научившийся не шуметь, когда хозяйка дома устала.

Горан скинул человеческий облик у самого порога, не полностью, лишь позволил себе на секунду блеснуть чешуёй у скул, будто снимал пиджак после рабочего дня. И тут же направился на кухню с уверенностью существа, которое давно перестало спрашивать разрешения готовить в чужом доме, потому что дом этот был и его.

— Суп или что-то посерьёзнее? — спросил Горан уже из кухни.

— Суп, — отозвалась Анастасия, буквально падая на диван от усталости.

— Уже слишком поздно для супа, — тут же встрял Змей. — Организму нужен белок после такого дня. И что-то сладенькое.

— Лучше покой, — миролюбиво разъяснил Ныч. — Дайте женщине пять минут тишины, прежде чем спорить.

Пяти минут тишины Анастасия не получила. Минуты через три на диван рядом с ней плюхнулся Кодекс собственной персоной, прилетевший следом через приоткрытую форточку с видом ворона, который не собирался ночевать в офисе один, пока начальница ужинает с мужем у себя дома. К лапке ворона была привязана крохотная записка.

Любопытство Анастасии Горынской было всегда сильнее усталости, она так и с Гораном познакомилась, чисто из любопытства. Поэтому она не стала ничего откладывать на завтра и развернула бумажку сегодня.

На листочке размашистым почерком Забавы значилось, что в соседнем квартале завёлся упырь, задолжавший налоговой службе за последние сто двадцать лет. И это обещает быть крайне интересным делом.

Получается Кодекс хотел переночевать у Забавы, но тут же был определён ведьмочкой в почтовые голуби.

«Ничего у тебя с ней не выйдет, Кодекс». Но вслух Анастасия этого не сказала, чтобы не расстраивать хрупкое воронье эго.

— Не сегодня, — простонала Горынская вслух, прикрывая глаза рукой. — Дай мне один вечер без клиентов, живых, мёртвых и кровососущих.

Ворон защёлкал клювом, что у него означало нечто вроде довольного смешка.

Из кухни донёсся звон кастрюль и короткая перепалка о том, сколько соли нужно этому конкретному супу. Три головы, три разных мнения, один суп, который в итоге, как обычно, получался неожиданно вкусным именно благодаря компромиссу, до которого сами головы никогда бы не додумались порознь.